124 ответов в этой теме

[Мэрилин]

Bizarre, не спугни автора, а то опять бросит - мы так ниче и не дождемся в итоге))) На самом деле, "вылизанность" присутствует как совершенно естественный результат мучительной битвы хорошего с прекрасным... я вот себя тоже по рукам хлопаю, чтобы слишком сильно не раздувать зефиры закатов и не тонуть в бездне головокружительного восторгу, а больше упираться в сюжет. Уж никаким образом не хочу критиковать, работай на здоровье, как работается, но по сюжету за два года Ларисо так никуда из дома и не вышло, типа сидим в тренировочном уровне... а уже охота и игру попробовать)))

[Bizarre]

а самом деле, "вылизанность" присутствует как совершенно естественный результат мучительной битвы хорошего с прекрасным...

абсолютно верно, Мэрилин!
не бойся, hound, у тебя все круто получается, просто не переусердствуй в своем стремлении к идеалу - это только все портит. И при написании рассказов, и по жизни вообще

[Мэрилин]

Кстати, слегка флудю, но все-таки для помощи в работе - есть очень хорошая книга индусского бородатого гуру Ошо "Творчество", мне мозги на место поставило враз. Там и про перфекционизм, и общая идея о том, что мы сами ничего не создаем, а только "передаем", как приемник, очень интересно))) И еще напомнило историю из романа "Чума", там один писатель всю жизнь убил на первое предложение романа, а потом умер, так и не написал ничего... вот я всю жизнь борюсь с тем, чтобы не стать таким писателем)))) весьма типично))))

Сообщение изменено: Мэрилин (27 April 2012 - 22:28)

[hound]

Спасибо за отзывы! Не ожидал того, что вот так будет. Но сам виноват. Много обещал, мало сделал. И знаю, что ничего, кроме продолжения текста, не подойдет.
Работаю дальше! ;-)

Мисс Мэрилин, помнишь "Пять жемчужин"? Они могут сил добавить. И держись обязательно. Победи уже эту хрень, которая мешает твоему боку!
Понимаю эти неправильные состояния. Сам уже год имею проблемы с дыхалкой...

Сообщение изменено: hound (27 April 2012 - 23:03)

[Мэрилин]

Господин hound, позволь поделиться опытом, вдруг поспособствует творчеству - попробуй весь текст черновиком накидать, вроде плана. Я делаю прямо с набросками "уровней", "геймплеем" и пр. И все заметки и вообще все интересное записывай в книжечку. А потом уже разбивай на более мелкие части и прорабатывай, так сложнее "залипнуть" на одном месте)))
Проблемы с дыхалкой были год назад, целый год. поставили дистонию, оказалось - гипервентиляция легких. Так что задыхались, знаем, сочувствуем Если дышать неглубоко и пить больше жидкости - помогает))

Сообщение изменено: Мэрилин (27 April 2012 - 23:15)

[hound]

Спасибо за совет о дыхалке попробую это тоже! Эх...
Жаль, что все так нелепо долго получается с текстом...блин...

Сообщение изменено: hound (27 April 2012 - 23:22)

[hound]

Мгм... вот. Хотел эту песню "Белой гвардии" к Дню победы выложить, но забегался и забыл все на свете. А вот вчера резко вспомнил. Выкладываю сейчас. Надеюсь, Rick не забанит

Белая гвардия - Песня рядового

mp3, 320 kbps 44100 кГц 12,20 mb

Извиняюсь, что это еще не текст. Но, думаю, все будет.

Сообщение изменено: hound (24 May 2012 - 10:34)

[hound]

Очередная и, возможно, такая же безрезультатная попытка, как три предыдущие, победить в этом тексте. Блин...
И, как обычно же, я надеюсь, что, может быть, этот кусок хоть немного простимулирует меня продолжить дальнейшую работу над.

Но, главное - с Днем Победы, друзья. С Днем Победы!

 

***

 

1

      Женщина в пришедшей в полную негодность одежде, пропитанной обильно сочащимся из каждой поры потом, тяжело привалилась спиной к стене узкого, наполненного мельчайшей пылевой взвесью, коридора.
     Горло саднило, и она закашлялась. Подвернутая лодыжка отозвалась на это острой стреляющей болью в области таза. Не в силах сдержать стон, женщина рухнула на пол, едва успев выставить руку для смягчения жесткой встречи с косной материей.
     Песчаниковые блоки строения, еще недавно заслуживающие права считаться эталонными образчиками постоянства и неизменности, сейчас ощутимо дрожали под ее пальцами.
     Висящая в воздухе пыль, смешанная с той, что поднялась при падении, снова вынудила ученую закашляться.
     За ее спиной оставались закрывающий выход наружу многотонный каменный блок и узкий, иззубренный разлом. Снизу, из церемониальной залы, доносился непрерывный, сухой стук рушащихся на пол обломков потолочной облицовки.
     Было похоже, что величественные стены усыпальницы фараонов готовились навсегда заключить в свои объятия ту, которая много раз бросала вызов силе, власти и другим общепризнанным социальным ценностям.
     Злая гримаса исказила обветренное и грязное лицо заживо погребенной. С трудом встав, она оперлась левой рукой о стену пробитого в глубине многометровых стен хода и сделала первый, аккуратный шаг вниз.
     Вскоре под ее ногами обрушились несколько ступеней широкой каменной лестницы, начинающейся в расположенной ниже церемониальной зале.
     Женщина не успела удивиться, испугаться или предпринять каких-то других попыток к сопротивлению. Ее сознание, целиком захваченное неожиданно пронИзавшим его пониманием, больше не выделяло с той же остротой фактов, наполнявших окружающий мир. Губы ученой еще изгибались в улыбке, когда падение, достигшее своего апогея, прекратилось среди обломков облицовки стен, равнодушно сошедшихся в своем новом положении.
     Вскоре шум обвала затих. Хотя вернувшимся под своды пирамиду Кхуфу покоем пока еще некому было наслаждаться, казалось, что в пыльных стенах древнего сооружения, среди наполняющих их темноты и холода, теперь поселится совсем другая тишина.

 

***

 

Эти события начинаются после финального ролика четвертого Tomb Raider - там, где, предположительно, Лара погибает.

ВоДт

Сообщение изменено: hound (09 May 2013 - 10:24)

[hound]

Пишу текст. Нужно учить матчасть... Ну, я и делаю  это. И "чем дальше - тем страньше". Изрядно страньше.

Многие, наверное, играли в Tomb Raider 4, и все, кто играл, наверное, помнят тот  последний уровень гамы, где Лара сражается с богом (то ли с сошедшим с ума Гором, то ли с Сетом вообще) на площадке, вокруг которой вода.

И все это глубоко под Великой пирамидой, она же пирамида Хеопса, она же пирамиду Кхуфу...
А вот интересно.

Многие ли знают, что эта сцена введена в связи с тысячу раз оспоренной и миллион раз раскритикованной инфой Геродота об истинном месте погребения пресловутого Хеопса, инфой, которой более восемнадцати веков - об острове посреди гигантского подземного озера? Я, например, об этом до сегодняшнего дня не знал.

А то, что подвижная вода (а может быть, и не только подвижная), по очень древним верованиям, сдерживает всяких непонятных духовных сущностей?

 

Так что получается, что играя в классические Tomb Raider, мы проходим по крутейшим, самым интригующим идеям и прошлого, и современности, реализованным вот в таком необычном виде. Причем иногда по весьма эксклюзивным.
Чем новые гамы этой серии, мягко говоря, похвастаться не могут. IMHO.

Это ведь на самом деле удивительно, м?

Сообщение изменено: hound (11 November 2013 - 16:55)

[Rick]

Многие ли знают, что эта сцена введена в связи с тысячу раз оспоренной и миллион раз раскритикованной инфой Геродота об истинном месте погребения пресловутого Хеопса, инфой, которой более восемнадцати веков - об острове посреди гигантского подземного озера? Я, например, об этом до сегодняшнего дня не знал.

 

Любопытно. Вроде, я из старшего, так сказать, поколения ларопоклонников (которые поголовно рвались поступать на кафедру археологии). Вроде, я таки на истфак поступил и даже некоторое время там проучился. Вроде, несколько лет к ряду вдумчиво интересовался историей этих ваших Та-Кемтов, учил иероглифику и даже читал небезызвестную Книгу Мёртвых (в переводе). Но тем не менее, про такое не слышал.

 

А то, что подвижная вода (а может быть, и не только подвижная), по очень древним верованиям, сдерживает всяких непонятных духовных сущностей?

 

Такое есть во многих культурах. Кстати, и в христианстве тоже (хотя корни, понятно, много древнее) - крещение водой, святая вода против нечисти и т.д.

 

Что ж, получается - либо это очень интересное совпадение, либо разработчики копали действительно на полный штык. В таком случае честь им и хвала.

[hound]

Здесь:http://www.saga.ua/4...ticle_1137.html

а)“Геродот повинен в распространении одной из наиболее известных выдумок, когда в V веке до нашей эры он высказал предположение, будто пирамида возведена над подземным озером, в середине которого находится остров, где и погребен фараон”. Так написал египтолог Джон Карнуэлл в статье “Неразгаданные тайны египетских пирамид”.

 

б)Первым европейцем, которому повезло спуститься в глубь пирамиды, был Плиний-старший. Это было в 75 году нашей эры. В своей «Естественной истории» он описывает увиденное: “Внутри Великой пирамиды есть шахта, около ста локтей глубины, ведущая к подземному ходу, который выводит на берег Нила”.

Насчет правоты Плиния как-то не очень уверен.

 

в)В сказаниях Шехерезады говорилось о том, что в подземелье пирамиды есть гигантский бассейн. А Геродот писал, что в захоронении фараона «вода по искусственному руслу образует остров, на котором, как говорят, погребен Хеопс».

Тут  http://www.tvtm.ru/s...am-istorii.html

 

Пункты а) и в) - по васильевской гипотезе.

Оригинала статьи Корнуэлла я пока не нашел.

А Геродот, его "История" - вот, там на 140 странице: 

http://books.google.... остров&f=false

 

В том же четвертом TR есть подплыв к ладьям. Двум, кажется. Это в храме Посейдона, Александрия.

Так вот действительно есть упоминания ритуала погребения фараона, я их нашел, но ссылки не сохранил,когда жрецы переправлялись на другой берег Нила с трупом фараона, входили в специальный док и уже потом шли в храм. А потом - в пирамиду. 

И еще. Пресловутый уровень KV5 в том же TR 4 -  явно  неподалеку от тайника с остатками погребального инвентаря Тутанхамона, реально существующего, раскопки KV54. На фоте видно и в игре самой. Ну, это, кажется, факт общеизвестный! 

Здесь http://maat.org.ru/i...033/index.shtml

 

Rick, мне кажется, что даже если создатели Tomb Raider и не на полный штык  копали (хотя мне в это не хочется верить), то уж в необычной интерпретации старинных легенд их упрекнуть можно )))

Одна только рука Мидаса чего стоит в первом TR! Совершенно незабываемые ощущения от разгадки этой загадки в нашем определенном, но, похоже, недостаточно определенном времени! )))))

 

И еще кое-что меня удивило. Если смотреть последний FMV из четвертого TR, то там Лара поднимается по проходу, похожему на Нисходящий туннель, вот: 

http://www.goldentim..._pyramid_12.jpg

и http://www.goldentim..._pyramid_13.jpg

И вот так выглядел изначальный вход в ПХ: он тоже есть в игре

http://www.goldentim...pyramid_05.jpg.

Или вот на это: путь, ведущий в первую из пяти так называемых разгрузочных камер, находящихся над Камерой царя.

http://www.goldentim...ng/gp/edgar.jpg

 

Взято здесь: http://www.goldentim...rs_cat_hufu.htm

 

Даже идея у меня возникла в связи с этим. Вот все то, что мы видим в TR4 - интересно было бы связать мотивированно с подлинными местами или существующими мнениями. Хотя это может показаться скучным, но ведь и "научно-путешественным" в каком-то стиле!.

Возможно, что-то интересное и открылось бы.

 

Ну, вот я уже это, кажется, начал

Сообщение изменено: hound (12 November 2013 - 01:14)

[Rick]

Да, рука Мидаса была прекрасной находкой.

[evildead]

Геологи, археологи. Романтика. Тоже носило в эти степи

Сообщение изменено: evildead (12 November 2013 - 08:29)

[hound]

Черные псы с острыми ушами - звери или воплощения Анубиса. 
"Изображения Упуаута и Анубиса первоначально тоже сильно отличались друг от друга: в древней египетской иконографии Упуаут обычно стоял на особой подставке, тогда как Анубис обычно лежал на брюхе с поднятой головой."
http://oadam.livejou...com/242425.html

Сообщение изменено: hound (18 November 2013 - 11:23)

[hound]

Мдя... ребята из Core все-таки прикололись над Великой пирамидой. По этому поводу можно аник придумать. 

Ну, что-то вроде: сидит, значит, команда разрабов в своей конторе и думают, как бы им четвертый райдер закончить. Надо же ролик дорисовывать и вообще...

И один программер такой говорит: ну что, ребята, да здравствует классика. Пущай Ларка найдет выход с северной стороны пирамиды. Все ему такие - не, скучно. Там у всех пирамид выход. Да еще ход аль-Маммуна, да и главный есть. Не, не рулит...

Тот такой посидел, репу почесал - и говорит: ну, ладно. Пускай выходит с южной. Есть пирамиды с выходом на той стороне. Все ему такие - нет, не годится. Народ вряд ли догонит - не все египтологи. Да и не слышали мы таких версий...

Программер уже забеспокоился, говорит - ну что, с западной, что ли? Типо, запад - сторона Сета и все такое.

Тут встает такая Гамильтон и говорит - не, нифига. Я все придумала. Выход будет на востоке!

Все ей такие - почему?

А она им:  "Чтобы никто не догадался!"

 

Гы

 

Это по поводу того, чем кончается TR4 - последний ролик. Фон Крой находится около обрушившихся колонн. Это остатки заупокойного храма Хеопса. В ВП Лара попала из пирамиды цариц Кхуфу - с того же востока, то бишь. Но никто никогда(по крайней мере я - точно) не слышал, чтобы там обнаруживали выходы из пирамид. Да и входы тоже. ))))))))))

Сообщение изменено: hound (20 November 2013 - 11:59)

[hound]

А интересная штука эти очки фон Кроя, что встречались в игре... Я понял, зачем они там.

Как в старой шутке про 98 винду " а та ли у тебя версия Windows" - вопрос от сборщика пакетов на этапе предустановки )))))))
Если все получится - это будет объяснено в тексте. Ну, а не получится - объясню так. Хотя, возможно, это уже будет неважно.

Сообщение изменено: hound (05 June 2014 - 14:27)

[hound]

Доброго времени суток всем. Затягивается мой замысел. А работа продолжается. Заодно новые форматы документов изучаю.

Вот первый текст - Лара Крофт и Палица криве-кривайтисов, выложил на куллибе:

http://coollib.net/b/282341

в формате fb2, с небольшими стилистическими правками. Но там еще форматов пять в комплекте, включая mobi.

А с последним текстом все страньше и страньше. Мдя ...

Сообщение изменено: hound (24 August 2014 - 00:11)

[hound]

Извиняюсь, что все так сильно затягивается... только сегодня проработал идеологию путешествия Лары в горы. Тема просто большая оказалась.

Сорри еще раз.

Наверное, в следующем году уже можно будет говорить о собственно вписывании идеи в текст...

Хороших новогодних каникул, люди!

[hound]

Урряяяяяя! Форум оживился. А то ругался чтой-то на ошибку драйвера БД... Спасибо админу!

 

 

Тэкс... ну, вот. Всем доброго времени суток.

 

 

Серваки настроил, репликация терабайта информации работает... так что можно теперь выложить и немного текста. Приношу извинения, что его пока немного. Еще больше извиняюсь, что возможны правки (надеюсь лишь, что они будут незначительными - но в этом я могу ошибаться).

Здесь - начало первой части. 

Будет использоваться практическая инфа, любезно предоставленная Evidare - за что ему мой низкий поклон. 

От меня будет много египтологии, неортодоксальные (надеюсь!) точки зрения на некоторые из древнейших религий... так как-то.

 

И повторюсь еще раз - это пилотная выкладка текста. Так что не ругайтесь, пожалуйста, больно , если я вдруг перевыложу что-то сюда же, но по-другому.

Цель этой пилотной выкладки - оживить форум. Ну, и опять-таки: люди делают классные видео, глубоко всем доставляющие, а я уже два года молчу. Непорядок!

 

 

Лара Крофт и Лампада душ
Часть 1. Лев-в-ладье

1

      Человек в шерстяной маске с прорезями для глаз и серо-черном камуфляже стоял перед выходом из глубокой пещеры. Впереди, насколько хватало глаз, расстилался горделивый и безжалостный пейзаж.
      Пятьюдесятью метрами ниже того уступа, куда открывался черный зев в теле горы, простиралась каменистая пустыня, на которой лежали многочисленные, покрытые тонким слоем снега, желтые, серые и даже красноватые галечные гряды. Они длинными линиями тянулись от скалы во все три стороны, прихотливо изгибаясь.
      Это обширное пространство было ограничено. Пустыня замыкалась горами в долину, образуя некое подобие рыбного садка вытянутой формы и с неровной поверхностью. Над ним хмурилось низкое небо, здесь постоянно дул пронзительный холодный ветер, и выжить казалось почти невозможным...
      Из пещеры донесся слабый стон.
      - Успокойся. Я не ставлю своей целью убийство ни в чем не повинного человека. Я даже оставлю тебе твои богатства. Выберись, если сможешь, - лениво произнес мужчина в военной форме. После этого он тихо рассмеялся и сделал шаг наружу из-под каменного козырька.
      Мрачное небо и уединенная скала равнодушно взирали на творящиеся под их сенью непотребства.
      Начался снег. Между землей и тучами под порывами ветра испуганно замельтешили крохотные белые снежинки.
      Пригибая голову, мужчина направился к ближайшему спуску в долину.
      Странные, нечеловеческие глаза блеснули во мраке пещеры, где медленно истекал кровью раненный тибетец, открыватель кладов.
      Пространство сотряс низкий гул, из пещеры вырвался порыв сильнейшего ветра, закрутивший юлой комья снега, какие-то тряпки и куски льда. После этого из темноты вышел чумазый мальчишка в серой просторной одежде. Он повернулся к обледенелому отверстию среди камней, быстрым жестом приложил правую руку к сердцу, а левую - ко лбу, и произнес несколько слов.
      В ответ ему из пещеры прозвучала лишь одна тихая, но довольно бодрая фраза.
      Улыбнувшись, юный тибетец повернулся и отправился той же дорогой, которой скрылся наемник.

2

27 марта 2000 года
Англия, Сюррей

      Открыв утром глаза, Лара Крофт впервые за прошедшую неделю почувствовала себя хорошо. Она надеялась, что сможет спокойно выспаться - и это произошло. Женщина была почти счастлива.
      Вернувшись два месяца назад из затянувшегося египетского путешествия, осевшая в родовой усадьбе знаменитая расхитительница гробниц все свободное время посвятила попыткам свести воедино тревожившие ее на плато Гиза мысли. Лара хотела понять, с чем была связана неудача, постигшая ее в Великой пирамиде.
      Наконец, собранная женщиной информация и собственные догадки сошлись в сложную, но интуитивно понятную картину давних событий. Причины и следствия заняли отведенные им места. А после этого Лара, будучи крайне дисциплинированным человеком, аккуратно записала полученные выводы в специально отведенный для этих целей блокнот и отправилась спать.
      Женщина не помнила, что ей снилось ночью.
      Но, проснувшись утром, ученая поняла, что скопившееся за долгое время напряжение оставило ее.
      Мягко потянувшись под одеялом и пальцами ног попробовав прохладный воздух спальни, Лара неохотно выбралась из-под теплого одеяла и опустила ноги на пол.

3

      Набросив на плечи халат, до того лежавший в изголовье роскошного широкого ложа, женщина еще пару минут сидела на краю постели, растирая покрасневшие веки. Затем, обувшись, она направилась к выходу из комнаты.
      По пути Лара миновала большое зеркало, на секунду отразившее фигуру женщины невысокого роста средних лет, в сером шерстяном халате и с загорелым лицом, не тронутым такой популярной в наше время косметикой. В амальгаме также мелькнули книжные шкафы и искусный макет пекинского Храма дракона под стеклом, стоящий слева от широкого венецианского окна. Любимые прекрасным полом мелочи или семейные фотографии в спальне Лары отсутствовали. По существу, большую часть комнаты занимали кровать под балдахином и старинный рабочий стол с широким компьютерным монитором - да еще множество книг. А в центре столешницы напоминанием о вчерашних поисках ровной стопкой лежали оставшиеся с ночи бумаги.
      Сворачивая в узел непослушные волосы, Лара открыла дверь спальни и вышла на галерею старинной усадьбы. Здесь она поежилась. В холле царила прямо-таки уличная свежесть!
      Поняв, что ей надо согреться, Лара бегом спустилась по парадной. Она быстро пересекла холл и лишь в глубине хозяйственных помещений дома замедлила шаг, медленно подходя к порогу обеденной залы. Не то, чтобы женщина устала. Просто, по ее мнению, к завтраку стоило выходить именно так. Да и температура здесь была явно выше, чем в холле…
      В сравнительно небольшом пространстве обеденной залы царили уют и спокойствие. Потрескивая, горел камин, отражаясь в лакированных боковых панелях стен. По помещению плыл запах смолистых сосновых дров, а Альфред Уинстон, слуга и мажордом усадьбы, одетый в строгий серый костюм, сервировал завтрак.
      Заметив хозяйку, он низко ей поклонился:
      - Доброе утро, леди Крофт. Рад видеть вас в добром здравии. Прошу, входите и садитесь за стол, - разнесся в тишине помещения дребезжащий старческий голос. - Трапеза готова!
      - Спасибо, Альфред. И тебе доброго утра, - с теплой улыбкой ответила Лара. Ее карие глаза блеснули. - Охотно приму это соблазнительное предложение!

4

27 марта 2000 года
Англия, Сюррей  

      На предпоследнем этаже небоскреба в районе Сохо в большом светлом офисе уже четверть часа как собрался совет директоров компании "NewAge Amusements". Ждали лишь появления председателя.
      После того, как он пришел, совещание объявили открытым.
      Джон Тачблек-старший, хозяин предприятия и председатель комиссии, дождавшись, пока шепотки в зале утихнут, поднялся из кресла.
      - Господа, - произнес он, обводя суровым взглядом собравшихся людей. - Уже десять дней как наш человек за границей не выходит на связь. Что вы думаете по этому поводу?
      - Это вряд ли создаст нам много проблем, сэр, - выскочил из-за стола молодой человек с узким костистым лицом и неприятным выражением глаз, находившийся ближе всего к председателю. - Возможно, у них начался очередной поход. К тому же, предыдущее сообщение агента и так было интересным!
      - Благодарю вас, Джордж, - кивнул Тачблек. - Это очень ценное замечание.
      Затем, немного помолчав, он произнес, обращаясь к сидевшим в зале людям:
      - Господа, мы создали великолепную организацию. Мы очень много думали и работали для этого. Я подчеркну - думали в тихой и спокойной обстановке...
      После небольшой паузы он добавил:
      - И, кажется, сейчас это время подходит к концу.
      Сидящие в зале люди переглянулись.
      - Господа, - произнес председатель, усаживаясь в кресло. - Перед каждым из вас на столе лежит красная папка. Будьте любезны, откройте ее на последней странице. Именно там сформулированы краткие выводы работы нашего аналитического отдела...
      На полчаса все присутствующие углубились в изучение содержимого документов.
      После этого вновь попросил слова молодой человек с худым лицом.
      - Вы правы, господин Тачблек. Ажиотаж уже начался, - произнес он. - Но именно потому, что я слишком хорошо знаю специфику того региона, где мы работаем, я снова и снова задаюсь вопросом: как наш человек мог допустить утечку информации?!
      Тачблек неторопливо ответил:
      - Думаю, что-то помешало ему поступить, как обычно.
      Джордж кивнул:
      - Да, может быть. Но в любом случае, сэр, мы бывали и в более сложных ситуациях. Вспомнить, например, недавние споры с работниками "Сотби"! Думаю, мы справимся и на этот раз.
      Тачблек с еле заметной усмешкой взглянул на него и ответил:
      - Что ж, может быть, может быть…
      Затем он вновь обратился к собравшимся:
      - Господа! У кого-то из вас есть блестящие идеи по этому поводу? Смелее! И помните: важно, чтобы все прошло тихо и мягко. Впрочем, можно громко и жестко - но тогда кандидатура исполнителя должна быть подобрана с особым тщанием. Да что я говорю, не мне учить вас работать... Итак, джентльмены?
      Собравшиеся в зале люди сидели молча.
      - Что же, - подытожил Тачблек. - Я уверен, что вам всем захочется подумать об этом! А потом мы могли бы встретиться, например, здесь же через три дня, и, если решение будет найдено, поступить согласно выработанному и одобренному нами же плану. Вы согласны, джентльмены?
      Участники пресс-совещания дружно кивнули.
      - Хорошо. В таком случае, до свидания, господа, - коротко кивнул своим помощникам Тачблек.
      Мужчины в строгих деловых костюмах начали подниматься со своих мест, и вскоре зал для пресс-конференций опустел.

5

      Лара уселась на стул во главе большого гостевого стола на десять персон, стоявшего в центре обеденной залы. Альфред принялся рассказывать о приготовленных им блюдах.
      Наконец, женщина благосклонно кивнула старику и потянулась за едой.
      Лара попробовала гренки, политые физалисовым сиропом. Затем наступил черед тончайших ломтиков бекона, обжаренных в перепелиных яйцах и сдобренных чесночным соусом. Путешественница уделила особое внимание "пирогу на сковороде", приготовленному неугомонным мажордомом.
      Подкрепившись, женщина налила себе чаю. Все это время она поглядывала на отражение дворецкого в столовых приборах.
      - Отлично, Альфред - впрочем, так же как и всегда, - произнесла женщина. - Однако у меня возник вопрос.
      - Да, мэм? - склонился в поклоне дворецкий.
      - Похоже, тебя что-то беспокоит.
      - О, ни в коем случае, мэм! - ответил мажордом.
      - Ты в этом уверен, старина? - приподняв левую бровь, спросила у него ученая.
      - Вы очень наблюдательны, мэм... Но даже если так, это всего лишь мое очень маленькое беспокойство.
      - Действительно? - произнесла путешественница.
      - Да, мэм, - склонив голову, ответил мажордом. - Я очень рад, что вы вновь стали похожи на себя. Видите ли, мэм, мне трудно было не заметить, насколько усталой вы выглядели в последний месяц! Более того - вы стали чрезвычайно молчаливы. Учитывая же, что несколько раньше вы мельком упоминали свои египетские приключения, а затем вовсе перестали о них говорить, и также зная ваше стремление во всем доходить до конца… Одним словом, я предположил, что в этом проклятом Египте все и дело! Жаль, что я не смог помочь вам, мэм.
      - Ну, тут ты ошибаешься, Альфред, - улыбнувшись, ответила путешественница. - Сам посуди - кто бы угощал меня по утрам такими великолепными завтраками, днем обедами, а вечерами ужинами, если не ты? Твоя помощь оказалась более чем достаточной! А мне просто надо было хорошенько подумать…
      - Разумеется, мэм, - произнес мажордом. - Но… Вы думали - и действительно разгадали все хитросплетения египетского дела?
      - Полагаю, да, - кивнула Лара. - Конечно, это пока не окончательный результат, но в общем и целом я довольна.
      - Это замечательно, леди Лара! Благодарю вас за ответ!
      И Альфред вновь ей поклонился.
      Немного помолчав, Лара произнесла:
      - Быть может, стоит озвучить свои соображения несколько раньше, чем я предполагала. Как ты считаешь, Альфред?
      Мажордом смутился:
      - Мэм, как я могу вам возражать!
      Лара посмотрела на старика.
      - Альфред, - чуть помедлив, сказала она. - Я не хочу тебя ни к чем принуждать. Но мне кажется, что это может быть интересным.
      Дворецкий не решался посмотреть на свою хозяйку.
      - Видишь ли, старина, если дело касается ухода за старым жилищем с долгой историей, то лучше тебя не найти. А здесь как раз идет речь об одном таком старом доме, - спокойно продолжила Лара.
      - О! В таком случае я, наверное, смогу помочь вам, мэм! - воспрянув духом, ответил ей Альфред.
      - Вот и прекрасно, - с еле уловимой грустью улыбнулась путешественница. - Но сначала скажи - остался у нас еще тот великолепный чай с ройбушем?

 

6

      Спустя полчаса Лара допила ароматный напиток и довольно откинулась на спинку кресла.
      - Могу ли я убирать со стола, мэм? - спросил у нее дворецкий.
      - Конечно. Благодарю, - ответила ему путешественница.
      Старик начал складывать посуду на поднос.
      Поднявшись из кресла, Лара подошла к камину. Тяжелой бронзовой кочергой она поворошила затухающие угли, подбросила несколько толстых поленьев и всмотрелась в огонь.
      Мало кто поверил бы в события, через которые прошла Лара в Египте - да она бы и сама в это не поверила, если бы не являлась их непосредственной участницей. Но, к сожалению, ей еще далеко не все было ясно. К тому же, переживания женщины вызывали боль и Лара надеялась, что, поговорив об этом, например, с Альфредом, она сможет обнаружить что-то еще и избавится от фиксации на проблеме.
      - Леди Крофт, - раздался голос вернувшегося мажордома. - Желаете ли вы еще чая или мне приготовить чего-нибудь другого?
      Лара ответила:
      - Нет, Альфред. Все потом. Садись и устраивайся поудобнее. Я собираюсь выполнить свое обещание. Спрашивай, если тебе что-то покажется совсем уж непонятным.
      -Да, мэм, - ответил Альфред.
      Женщина встала из кресла и неторопливо прошлась вдоль камина.
 

7

      Через несколько минут после того, как приглашенные на утреннее совещание представители филиалов "NAA" покинули кабинет. Джон Тачблек-старший встал и подошел к окну, за которым бурлил деловой центр большого города.
      Немолодой мужчина смотрел на окружающий его мир.
      Похоже, слои общества могли взаимодействовать только при наличии общего интереса. В роли стимуляторов их взаимодействия обычно выступали деньги или власть. Но Тачблек допускал и другое. По мнению старого ирландца, гордость и стремление к роскоши еще сильнее определяли поведение большинства людей, достигших хорошего положения в обществе.
      На этом он и основывал свои убеждения и свою теневую империю.
      Секретарь, тем временем, убирала со стола папки с отчетами.
      - Сэр, - спросила она. - С документами следует поступить так же, как обычно?
      - Разумеется, - отвлекся от созерцания жизни за окном Тачблек. - Они больше не нужны. Проверьте охрану этого этажа. А также, будьте добры, пригласите ко мне Джорджа.
      - Да, господин Тачблек, - ответила секретарь и вышла из офиса.
      Джордж явился через десять минут.
      - Присаживайтесь, - произнес хозяин предприятия. - Мне бы хотелось немного с вами поговорить, Джордж.
      - Да, сэр, - ответил тот и сел на предложенное кресло.
      - Джордж, - заговорил Тачблек. - До меня дошли неприятные слухи насчет вашего обращения с нашими клиентами...
      - Господин Тачблек, они не выполнили условия договора, - не моргнув глазом ответил тот. - Им следовало бы стараться получше!
      - Давайте я кое-что объясню вам, Джордж! - резко обернулся к нему Тачблек. - Как я уже говорил, мы много работали. Вероятно, вы даже не представляете себе, насколько много. Но никогда, Джордж, слышите, никогда и никто не упрекал нас в некомпетентности и халатности! А тот безобразный мордобой, что вы устроили на прошлой неделе, мог стать поводом для обвинений. Он показывал бы, что у нас далеко не все под контролем, хотя мы утверждаем именно это. Вы понимаете, в какие неприятности втравили нас, Джордж?
      Джордж молчал.
      - Люди, с которыми мы имеем дело, не любят сомневаться, - жестко произнес Тачблек. - А если наши клиенты сомневаются в нас - они не будут с нами работать.
      Джордж по-прежнему молчал.
      - Нам стоило немалого труда и больших денег уговорить репортера, что находился тогда в зале, забыть о произошедшем, - добавил Тачблек. - Я очень не люблю понапрасну терять деньги, мистер Поуп.
      Вот теперь Джордж сидел в своем кресле ни жив, ни мертв.
      - Но обнадеживает, что вы старались для нашей компании, Джордж, - с теплой улыбкой продолжал Тачблек. - Конечно, это довольно слабое оправдание... Как я уже говорил, я не люблю терять деньги. И я не строю иллюзий насчет вас, Поуп. Вы неуравновешенны и неопытны и лишь потому, что я очень уважал вашего брата, вы работаете здесь. А сейчас слушайте меня внимательно, Джордж. Когда через три дня вновь соберутся наши люди - а они соберутся! - я хотел бы, чтобы именно вы предложили тот единственный выход, который позволит потраченным мною деньгам вернуться, а бизнесу развиваться так же, как раньше.
      - Да, сэр! - покраснев как рак и обливаясь потом, гаркнул Джордж.
      - Рад это слышать. Мы еще поговорим с вами, Поуп. Можете быть свободны.
      Джордж Поуп вскочил из кресла и, бормоча под нос извинения, почти бегом направился к двери.
      - Джордж, - негромко произнес в спину ретирующемуся помощнику Тачблек. Тот остановился. - Я очень надеюсь, что вы хорошо поняли то, о чем я вам говорил. Успешного дня.
      - Благодарю за доброту, сэр… - ответил тот и торопливо выскользнул за дверь.
      Тачблек, неприязненно поджав губы, покачал головой ему вслед.

Сообщение изменено: hound (05 February 2016 - 14:48)

[hound]

Всем доброго! Ммм... выложил "Suum cueque", или Лара Крофт и палица криве-кривайтисов на ficbook.net.
Господа админы, вопрос: случаем, нет ли тут какого-то нарушения аффторских прав? А то кто ж знает... все эти господствующие тенденции и т.п., типа отсюда туда, да еще и с небольшими правками?

Сообщение изменено: hound (19 September 2024 - 12:33)

[Rick]

hound, свои тексты ты можешь публиковать где и когда захочешь, у администрации форума к тебе претензий не будет.

[hound]

понял! Спасибо!

[hound]

    Всем доброго времени суток. Ну, вот... страничек 65 текста я написал. Фактически, это лишь одна десятая того, что я задумал. Но - тьфу-тьфу-тьфу - за последние три года я продвинулся дальше в этом тексте, чем за предыдущие лет десять. IMHO. Ну, а поскольку это про нашу великолепную Лару - это должно быть здесь. Пока готовы 24 главы разного размера. Поскольку это базис и начала арок, с большой вероятностью принципиально они не изменятся. Отрабатываю я это дело на фикбуке, сюда выкладываю более-менее удовлетворяющий меня вариант. Это кагбэ... AU, т.е. есть расхождения с лором. Здесь всякие ОЖП, ОМП, стекло, упоминания смертей...
    И поэтому я должен честно предупредить - текст выйдет довольно тяжелым. Но и все мы все-таки растем и меняемся, а  значит - справимся.
    Если изначально я хотел просто понять, почему же так случилось с Ларой в Last Revelation (и понял, - отчего здесь есть египтологический пересказ событий игры) - то в дальнейшем задача усложнилась. Я решил вдаться в бонские традиции, потом меня проперло понять, что же было в той, первой гималайской катастрофе из классических игр... я ведь хотел проработать Лару, - ну, а потом дело дошло и до Индии. Мдя.
    И все-таки, все-таки...приятного чтения.
    Заранее приношу извинения, коль что не так.



 

Лара Крофт и лампада душ

 

Если верно, что каждый не доведенный до конца удар навсегда остается в мышцах;
⠀⠀если верно, что каждое утраченное счастье навсегда остается в сердце;
⠀⠀если верно, что каждое подавленное чувство никогда не теряет своей остроты,
то есть мы рядом с тем, что с нами было и будет, здесь и сейчас;
⠀⠀и если верно, что в некоторых образчиках шаманизма мысль, приносящая боль
разного рода, может считаться тайным демоном, -
⠀⠀то...

ЧАСТЬ 1. «…пе́ред ступней его»

Глава 0

 
      Женщина открыла глаза.
      Первым, что перед ней замаячило в этом мире, было неким черным, маслянистым, с машинным запахом, усыпанным мусором и прижимающим ее колени к груди, предметом. За ним еще что-то топорщилось - острым блестящим и мутным обломанным.
      Другой объект находился слева, словно бы на самом краю ослабленного ее восприятия. Женщина с шипением чуть повернула туда голову, - и у виска проявилась толстая, надломленная ветвь, проникшая извне.
      Пострадавшая начинала опознавать материал. Зрение ее постепенно фокусировалось.
      Втягивая воздух, испытывая при этом боль, с раскалывающейся головой, женщина подняла руку и мазнула по щеке. На тыльной стороне ладони остались кровь и мелкие обломки дерева.
      Затем выжившая со стоном подняла подбородок и взглянула вперед, вдаль. Там, снаружи, за осколками разбитого остекления, оказался лес из толстых, старых деодаров. Они спускались по каменистому склону, среди заросших мхом уступов и множества наполовину пожелтевших, наполовину зеленеющих злаков.
      Справа часть коричневой изрезанной горной стены взмывала к сталистым, с оранжеватым оттенком, небесам, пахнущим хвоей и кровью.
      Слева... - женщина сглотнула, - слева внутри был человек. И она вспомнила детали относительно него.
      А затем выжившую накрыла вонь керосина.
      Яростно-бессильно, через боль и мутящееся сознание она достала из перевешенного в свое время на грудь рюкзака всегда находившийся там нож. И, наощупь перерезав ремень безопасности, женщина, упираясь правыми локтем и предплечьем в боковую стенку кабины, задвигалась. Она попыталась развернуть непослушное тело. Хотя путешественница не чувствовала этого, ее голени, обтянутые толстой тканью трекинговых штанов, вдруг удачно соскользнули по металлу двигателя.
      И она смогла повернуться. В тот же момент кровь ринулась в пережатые сосуды бедер. Чувствительность вернулась в ноги вся и разом. А затем, усиленное приливом крови к сосудам и освобождением, ощутилось и все остальное.
      Нож, глухо брякнув, выпал из сведенной судорогой руки. Кости голеней и спина взорвались дикой болью.
      Изначально женщина и трое ее друзей просто участвовали в захватывающей воздушной экскурсии. Но их приключение закончилось тогда, и закончилось оно именно так...
      Пострадавшая не сразу могла привести в относительный порядок даже свои мысли, не говоря уж о действиях.
      Все же она справилась, стараясь не нагибаться слишком сильно в сторону первого пилота.
      Выжившая, с трудом переводя дыхание, начала вспоминать.
      Как, несмотря на болтанку и удары во время падения их «Сессны», подтягивала ноги к груди, нарушая все правила аварийной посадки.
      Она вспоминала, как цеплялась за ремни безопасности и за все, что могла.
      Как кто-то кричал что-то сзади.
      Как прежде было нечто еще, но что именно? Ведь, наверное, все оно, вместе взятое, и помогло сохранить жизнь. Чем бы это ни было...
      Но, боги... как бы то ни было с ней, первому пилоту, Такиду, повезло много меньше.
      Сейчас боковую, видимую часть головы РОмана, заваленной на плечо, покрывала тяжелая темная кровь. Грудина, очевидно, вдавливалась какой-то частью пробившего обшивку и вошедшего в кабину выше, чем с другой стороны, и намного глубже, угла мотора.
      Того самого тяжелого черного устройства, только еще более темного и блестящего, чем со стороны женщины. Пилот не дышал, ему уже не было чем, с пробитыми поломанными ребрами легкими и порванными артериями.
      Выжившая почувствовала, как что-то поднимается из ее желудка - и лишь чудом удержала волну рвоты.
      А что же оставшиеся двое, ее друзья? Их ведь было четверо, считая саму пострадавшую.
      Женщина собралась и, со стоном встав на ватно-непослушные ноги, развернулась, стоя в узкой щели прохода, держась за раму кресла второго пилота. Ее бедро упиралось в окровавленный локоть Такида. Поворачивать голову было очень больно.
      Она смотрела в салон.
      Вывалившись вперед и вправо из дальнего левого сиденья, перекрыв собой весь проход, лежал сломанной куклой молодой человек. Его звали Томасо Лючано, он был выпускником Швейцарской высшей технической школы. Парень хватался за спинку впереди стоящего кресла и почти свернул его. Свернул вправо и вперед. Голова Томасо также была в крови, он не дышал. Виднелись обрывки ремней безопасности. Казалось, у него сломана шея. При финальном ударе о землю безжизненное тело зафиксировалось в направлении прохода, да так там и осталось.
      Напротив Лючано, по правому борту, во внешне совершенно целом кресле, привалившись к обшивке корпуса около иллюминатора и безвольно свесив голову, сидела бледная Ануна, подруга выжившей. Ее потенциальный молодой человек, Томасо, тянулся к своей избраннице словно бы и в смерти – и почти дотянулся.
      Ремни безопасности подруги были на месте, разрушительных повреждений на теле не наблюдалось, не считая довольно скромных потеков крови со рвотой на подбородке и на ткани голубого комбинезона. И все. Ануна как-то рассказывала, что у нее небольшие проблемы с сосудами.
      Сейчас она находилась в салоне, со своей новой, буквально вчера сделанной, короткой мальчишеской стрижкой, теперь изрядно взъерошенной, с копной медового цвета волос, с закрытыми створами век глазами, и не дышала. Ануна стала уже, наверное, бОльшей, чем когда-либо была. Небольшие проблемы с сосудами.
      Проникший в полутемный салон луч закатного солнца отразился в противоположной стене, скользнул по голове и лицу подруги и словно наотмашь ударил выжившей по глазам.
      Она с безжалостной четкостью и необратимостью вдруг поняла, что стала более одинокой, чем когда очнулась, а ее друзья отныне дальше, чем когда-либо были.
      И им еще предстоит встретиться.
      Тогда женщина заплакала, потому что плакать было больно, а она была жива и бесконечно стара.
      И проснулась.
 

 

Глава 1

2003 год, весна
Англия, Сюррей

      Сегодняшний репортаж грозился стать запоминающимся, я прямо чувствовал это. Мало того, что он был о знаменитости – но еще и весьма впечатляющая женщина должна была выступить в роли этой самой знаменитости. Еще мне отчего-то казалось, - выступление нашей подопечной будет столь же впечатляющим, как и она сама. Впрочем, чему тут удивляться, знай вы, с кем планируется наш репортаж!
      Просто видеооператор, К. Дж. Гудспит, is mise la meas , этим утром, впервые за долгое время, трясся в черно-желтом фирменном фургоне информационного канала National Geographic по дороге к месту проведения съемок, и думал о работе с камерами в интерьере.
      Я думал о том, какое нам сегодня предстоит ставить освещение, учитывая, что в этих чертовых усадьбах все и всегда плохо со светом; о том, сколько придется сегодня сделать дублей - ибо респонденты; и еще думал о том, что я потом буду делать с тем, что сделаю.
      Да много о чем я думал, - что еще делать в дороге?
      В слабо освещенном кузове, заставленном съемочным оборудованием, напротив, сидели осветитель и визажист. Звукооператор находился спереди, за рулем. Люди молчали, что, в общем-то, присуще хорошим специалистам. Я думал.
      А в дороге все было неплохо. Ну, не считая того, что мне пришлось выйти под дождик около небольшой рощицы, откуда открывался неплохой дальний вид на главное здание, казавшееся довольно маленьким, но красивым отсюда. Ха, мокрая весна... работали и в погоду похуже. Я поснимал пейзаж, дорогу к усадьбе, сделал остальные свои дела и вернулся в машину.
      Наконец, под усыпляюще-тихий шелест утреннего дождя и гравия под колесами, наш фургон остановился у высокого черного кованого забора перед широкими коваными же воротами. Через лобовое стекло за ними виднелись выстроившийся открытой наружу подковой ансамбль Крофт-мэнор, пока еще голые деревья парка за пределами комплекса сооружений и мокрая, почти пятидесятиметровой длины, очень широкая эспланада , формирующая парадный двор.
      Хорошо просматривалась вымощенная мелким битым камнем аллея, которая насквозь пронзала эспланаду и упиралась в далекие ворота внутреннего двора, резко выделяясь среди облысевших с зимы газонов, похожих на небольшие теннисные корты. Потяжелевшие от капель дождя, высоченные живые стены из грязно-зеленых, разросшихся до безобразия кустов колючейшего падуба, обрамляли ее. Я на малую камеру поснимал все это и заметил одну штуку. Пустота двора была вполне ожидаема, - и по сезону, и по времени, и по правилам, но, наверное, это весенний дождь вызывал такое странное чувство: пространство здесь будто ждало кого-то, - и, кажется, все-таки дождалось.
Знаете, здесь оказалось бы неплохо летом... жаль только, что обзор краевых зарослей будет затруднен. Очень логично беспокоиться об этом. Но что, если и там обманка? Всегда полезно уметь видеть не очевидное, а наиболее важное, и быстро на это реагировать. В этом соль работы видеооператора.
      Тут подъехал и синий «Сааб» с нашей ведущей.
      Шоу, конечно, есть шоу. Но мне трудно сказать, зачем милую Бекки, нашего репортера и бога и царя одновременно в этом мероприятии, отрядили на такой проект - если не считать ребеккиного стремления задрать до небес рейтинг просмотров. Всем известно, что Торричелли слишком склонна выкидывать нездоровые фортели ради своей авторской колонки, - а, насколько я знаю, в местах, подобных Крофт-мэнор, излишний произвол не приветствуется. Репутационных потерь еще никто нигде не отменял. В этом плане National Geographic рисковал.
      Бекки это знала, - она вообще неплохо знала все. Вот прямо абсолютно все... однако, несмотря на столь впечатляющий объем знаний, наша примадонна была здесь, в полной боевой готовности, и что-то сие да значило.
      Ну, поглядим на нее, когда она поднимется по черной лестнице; а Торричелли обязана хорошо знать все и про это. Раз уж назвался груздем...
      Тем временем Бекки, в своем ярко-синем плащике, выбравшись из машины, с самым решительным видом направилась к главным воротам. Вскоре в одном из окон далекого холла зажегся свет – однако сами ворота оставались закрытыми.
      Наши ребята, сидя в довольно комфортном, – по сравнению с дождем-то на улице! – салоне фургончика «Ниссан», с любопытством наблюдали за происходящим.
Бездарно покрутившись около ворот, Бекки сообразила, что ей стоит связаться с кем-то, кто даст ответ по поводу всего этого бардака – и вытащила мобильный телефон, вероятно, для коммуникации с руководством.
      Однако у Бекки не получилось.
      Поговорив минут пять и спрятав телефон, она с довольно кислым выражением лица вернулась в машину, после чего моргнула фарами, - и наш водитель, посмеиваясь, поехал к черному входу. Ну, правда, не везде же пробьешься на одной только напористости. Это, видимо, была одна из тех немногих вещей, о которых Бекки не знала...
      Я могу отметить, что изнутри усадьба выгодно отличалась от того, каковой она воспринималась снаружи – в процессе минималистического первичного осмотра, а затем парковки и переноски тяжестей данный факт отчего-то не бросался в глаза. То, что локация более чем роскошна, мы все прочувствовали позже. Нам удалось внимательнее рассмотреть интерьер Оранжевой комнаты и спокойно выйти в только что пройденный коридор с дощатыми навощенными полами и сплошными, многоярусными, заставленными старыми изданиями книжными шкафами из темного лакированного дерева с сетчатыми дверцами, -через некоторое время.
      Полы оказались на удивление нескользкими - что радовало. Мало того. Почти все потолки над галереей и в некоторых открытых сейчас комнатах украшала великолепная замысловатая лепнина по мотивам религиозных текстов Бейтса, и выглядело это очень круто. Другие, замеченные нами поверхности, декорировались дубовыми панелями с тщательно вырезанным узором или, например, отменно сделанными фигурками животных. Иногда просто посреди чистого белого гипса. Вот как раз над колодцем винтовой черной лестницы, по которой мы взбирались с ребятами и оборудованием, была лепнина. Изображала она быка.
      Что-то из викторианской традиции, вероятно.
      И еще на той лестнице был блок управления сигнализацией. Мы немного передохнули около него. Я его даже снял на свой фотоаппарат. Красивое устройство.
      Prudentia ... я готов обсуждать проблему легкости  до упора, хе-хе! Вы только представьте, сколько труда и нервов стоило сделать всю эту лепнину по всем проходам усадьбы.
      Довольно остроумная шутка, нет? Впрочем, ладно.
      Возвращаясь к описанию места - слуги, как наемный персонал, были, и здесь было их, очевидно, немало; но, скорее всего, «невидимые». Ведь серьезно: кто в одни руки справится с территорией в тридцать акров, и это я молчу о ЦЕЛОМ ландшафтном парке, говоря лишь о потенциально посещаемом  владельцами и гостями усадьбы пространстве «неподалеку» от, так сказать, дома.
      Удивительным, однако, можно было бы счесть охватившее меня внутри здания ощущение, что будто, несмотря на все вышеперечисленное, в этой огромной усадьбе живут только два человека: хозяйка (которую я пока видел лишь мельком) да тот самый управляющий, крепкий старик с трубным голосом и проблемами с желудком. И всё! В этом огромном домине!
Данное наблюдение могло иметь значение - а могло и не иметь никакого.
      Заканчивая же тему удивительного... пожалуй, странным казалось и то, что сам этот старый дом, а не только пространство снаружи, тоже вполне себе дожидался свою хозяйку несколько лет, хотя и не простаивал без дела!
      Видно, чем-то леди Лара Джонатан Элизабет Амелия Крофт заслужила верную и преданную любовь столь исторического места, если здесь ждали ее так искренне, что даже мне удалось это ощутить.
      А не было леди Крофт последние три с половиной года.
      К сожалению, нельзя предсказать, в чем именно через такую чертову тучу времени изменится человек, особенно если этот человек – женщина. А она сильно изменилась. Отчасти для чтобы выяснить, в чем и насколько, я сюда и приехал; отчасти - с другой целью.
      И да, мы действительно прибыли и действительно расположились. Как уже было сказано выше, репортаж обещал стать незабываемым.


 

Глава 2

      Согласно официальной - и не только, - биографии, леди Лара Джонатан Элизабет Амелия Крофт, героиня нынешнего репортажного мероприятия, дитя верной и искренней любви лорда Хеншингли Роберта Ричарда Крофт и Амелии Энн Элизабет Крофт, в девичестве Тизе?, единственной дочери сказочно богатого фабриканта из Сьерра-Леоне, родилась в 1967 году, 14 февраля, около полуночи, а в течение детства и юности получила великолепное образование.
      Она была поздним ребенком, и оттого часто видела немолодых и неглупых людей в пределах усадьбы - а ее родители предпочитали иметь дела с достойными леди и джентльменами.
      С трех до девяти лет Лара проходила частное обучение на дому, после чего была зачислена в Уимблдонский колледж для девочек, и затем отправилась в Гордонстаунскую школу, что в Шотландии, после чего ее путь пролег аж к Швейцарии. Ребенком она была очень энергичным и порой невыносимым.
      Ходят, кстати, слухи о некоем ирландском инциденте, бывшем в четырнадцать лет у Лары. Но те данные весьма неточны, хотя и весьма интригующи.
      Ну-с, продолжим. Почему именно к Швейцарии, можете спросить вы. Не знаю, - но, полагаю, потому, что юную мисс уже тогда привлекала близость гор и… банков. Да. Ведь на предыдущем месте учебы она очень полюбила скалолазание и даже получала какие-то денежные награды на муниципальных соревнованиях, о чем есть непротиворечивые сведения. Деньги в этом мире важны, как мы все отчетливо понимаем.
      В тот период, когда Лара уже училась в Швейцарской Высшей школе и, помимо прочего, не на шутку увлеклась горнолыжным спортом, случилось кое-что, изменившее ее отношение к жизни. По той же официальной биографии, проведя каникулы в Гималаях, где в качестве горнолыжницы будущая знаменитая путешественница с друзьями якобы захотели испробовать более сложные склоны (а заодно и отметить совершеннолетие), они возвращались в Европу. На этом пути транспортирующий их самолет разбился где-то в горах, и девушка оказалась единственной выжившей из всей группы.
      Я не представляю, через что ей пришлось пройти - и как она смогла уцелеть, да и не хочу знать… то есть, конечно, хочу, но настаивать на получении ответов от леди Крофт не стал бы, мне своя шкура дороже сенсации.
      Так или иначе, спустя трое суток Лара умудрилась в этом вновь неудавшемся приключении добраться через весенние горы до маленькой, почти безымянной деревушки, откуда, даже не отдохнув, отправила несколько телеграмм.
      Первая из них ушла в Англию и содержала вопрос к сэру Хеншингли Ричарду Крофт, удобно ли тому будет забрать девушку отсюда, как только появится возможность. Координаты места прилагались.
      Остальные она отправила руководству школы, друзьям, оставшимся в Европе, и куда-то еще.
      Говорят, после того Лара уснула в маленькой каморке почтового отделения и спала почти сутки... а потом ей предстояло вернуться домой и теперь с этим жить.
      Видит Творец, я бы никому не пожелал подобной судьбы; но именно судьба Лары была такова.
      Можно спросить, почему выше сказано "во вновь неудавшемся", - если не считать катастрофы, которая сама по себе ужасна. Ответ будет таким: к сожалению, описанный мною случай являлся не первой трагедией из происходивших в жизни девушки - и трудно сказать, плохо это или хорошо по большому счету. Ведь сила редко дается даром, а леди Крофт стала именно что сильна.
      Так вот, в семнадцать лет Ларе, учившейся в то время в Гордонстаунской школе и искренне заинтересовавшейся древней и древнейшей историей с подачи профессора Отто Вернера фон Кроя, вдруг очень понадобилось на каникулах отправиться в Юго-Восточную Азию вместе с любимым преподавателем.
      А затем, когда с известным трудом ей удалось убедить в необходимости сей аферы родителей, а последним посредством довольно внушительного финансового вливания убедить в наличии той же необходимости самого профессора, случилась первая в жизни будущей знаменитой путешественницы научная экспедиция. Да-да, первая экспедиция. Казалось бы, это прекрасно?
      Увы! В момент, который должен был стать кульминацией "приключения", когда профессор фон Крой достиг своей цели и уже почти схватил некий мистический артефакт, якобы способный снабдить энергией город размером с Нью-Йорк, началось землетрясение.
      И я не знаю, что там происходило на самом деле, знаю лишь, что говорят.
      Говорят же, что в результате всего этого наставник Лары остался запертым во внутреннем святилище, пойманный в ловушку и совершенно беспомощный, а сама злополучная юная исследовательница, лишь чудом увернувшись от огромных полутонных блоков стен сооружения, кубарем выкатилась во внешний двор и побежала к нанятым рабочим с просьбой о помощи.
      Найти фон Кроя им тогда так и не удалось, слишком глобален был обвал. Поэтому вернулась Лара домой, в Англию, одна и в полнейшем расстройстве чувств. Девушка еще не знала, что это опять с ней повторится.
      Лишь спустя почти год Лара более-менее пришла в себя - на удивление быстро, учитывая масштаб выпавшей на ее долю трагедии! - и с блеском смогла вернуться к обычной жизни. Но по-прежнему пребывала в уверенности, что ее уважаемый наставник мертв.
      Очевидно, юной Ларе было более, чем плохо. Однако....
      Перенесенная депрессия не помешала будущей великой путешественнице окончить колледж с золотой медалью, затем поступить в Высшую школу, впоследствии полюбить горнолыжный спорт, скалолазание, маунтейн-трекинг и, наконец, добраться-таки до Гималаев. Удивительно.
Ну, а почему я не могу сказать, насколько объективно все эти драмы были плохи или хороши…
      Видите ли, действительно, трудно понять, в которой из двух ситуаций Ларе пришлось крепче брать себя в руки вопреки всему, сжимать зубы и продолжать движение, даже ступая израненными в кровь ногами. Заметьте - нечто подобное она и впоследствии демонстрировала очень часто!
Но я также позволю себе заявить, что эта фантастическая выносливость и сила духа и стали фирменной маркой леди Крофт.
Вероятно, кто-то отважится предположить, что, по большому счету, выпавшие на долю Лары трудности создали ее саму - и это прозвучит похожим на правду. Мне эта мысль почему-то не нравится… но я вынужден о ней упомянуть, потому что правда превыше всего.
      Кто-то может сказать, что у женщин более высокий болевой порог. Это я тоже упомяну, потому что и оно - правда.
      Но что вообще можно сказать о ситуациях, в которых оказывалась мисс Крофт?..
      Пожалуй, ничего, - кроме констатации простого и безжалостного факта, состоящего в том, что любая достаточно долгая и достаточно продолжительная боль необратимо оставляет отпечаток на душе пережившего ее. А какие страхи и фобии эта боль органически и неизбежно вызовет потом - зависит лишь от силы духа тех, кто эти отпечатки понесет. Я нисколько не стану принижать боль и страдания другого человека. Мы ведь не может даже представить точно, что тому довелось пережить: опыт каждого человека уникален.
Но вот что еще я хочу сказать - и скажу! - о силе духа "их", подобных Ларе, и нас, грешных. Сравнительно недавно произошел другой случай, когда, около трех с половиной лет назад, судьба вновь жестоко подшутила над женщиной. В борьбе с последствиями этой иронии бытия леди (да, да, уже леди, уже молодой женщине!) Крофт, полагаю, как никогда, пригодились те самые, обретенные столь долгим и болезненным путем, навыки выживания. История с пирамидой - она нашумела!
      Так вот, нашумела она словно, может быть, по привычке?..
      Согласно тем же официальным данным, знаменитая искательница приключений в декабре 1999 года пропала без вести где-то в районе плато Гиза. Разумеется, Лару искали, в ученом сообществе поднялся переполох, этим заинтересовалась пресса... потом к слухам примешались почему-то племена имошаг. Но в тот год на главном, переднем плане оказались война на Кавказе и несколько других локальных войн, которые, к сожалению, почти всегда отнимают людские жизни где-то в мире.
Иронично, не правда ли, что смерть себе подобных так привлекает наше внимание.
      А также внимание привлекал сам, вот-вот наступающий новый, пресловутый нулевой год, по поводу которого плодились и развенчивались пророчества, одно другого нелепее.
      И леди Крофт, в конце концов, была попросту объявлена без вести пропавшей, и совсем забыта.
      Кстати, участвовавший в той египетской афере одна тысяча девятьсот девяносто девятого года профессор Отто Вернер фон Крой, - который, оказывается, как-то выбрался из камбоджийского святилища и до поездки Лары в Египет практически не отсвечивал в научных кругах и в жизни леди Крофт, что многое говорит об этом человеке, - сухо подтвердил вывод об ее смерти. Невероятно. Я не поверил до конца. Но все же... я так подумал.
      Хотя, действительно. Разве мало людей на всех полях сражений или даже в городах крупных стран исчезают вот так же?.. Это был сарказм, если что.
      И - да. Много. И их потом находят. Изредка. Что еще можно об этом сказать...
      Да то, что есть некое зло в том, как часто о людях забывают уже спустя две недели!!! Многие. К собственному стыду, и я.
      К чему все это?.. Может быть, и верно, что память о прошлом сохраняется у людей, подобных Ларе, ибо им есть что помнить... но можно ли то же самое сказать о нас, других? Иногда нам это тоже нужно. И это тоже не плохо и не хорошо. И это тоже суть работы видеооператора.
      Прошлое никогда не отстает. Ведь оно даже никакое не прошлое ...
      Понятно, отчего я волновался о том, как пройдет наш репортаж. Ибо в последних числах декабря 2002 года Лара Крофт (или какая-то женщина, очень на нее похожая) покинула терминал аэропорта Хитроу со стороны города и взяла самое дорогое такси, углубляясь в Остров. Не спрашивайте, как об этом узнал я и как узнали потом все остальные.
      Просто... если даже сам образ Лары в большой степени виртуален - всегда хорошо обладать готовностью к внезапному выезду, особенно к такому.


 

Глава 3

      Стоило признать - Оранжевая комната поражала, скажем так... поражала прямо в сердце, широко открывая рот в форме буквы "ах". Мне доводилось видеть разные помещения. Это мне нравилось.
      Разумеется, сама комната, с ее на удивление приличным светом, длиной метров девять, шириной семь, а высотой четыре, с мягким ковром светло-серого цвета, покрывавшим почти всю площадь паркетного пола, была вполне приятна. И еще казалась официальной, но не слишком.
      А вот тот факт, что здесь можно было бы пить чай четырнадцати людям - или устраивать танцы для четырех-шести пар, - впечатлял больше. И был в этом некий... странный, прохладный, запоминающийся уют по-викториански. Тот самый, хара?ктерный. В общем-то, мелочь, но все-таки...
      Ладно, шутка. Не мелочь. Большая была комната. Но это было только "раз"!
      Два. Целых четыре двери этой комнаты, каждая из которых украшалась десюдепортом  с растительным орнаментом и антаблементом  с прямыми линиями, сияли чистотой и белизной. Как будто их только что покрасили. Причем две из них находились во фронтальной стене с камином; а еще по одной - в двух других, перпендикулярных. Удобно, согласитесь, для того, чтобы незаметно появляться и так же незаметно исчезать. Я почувствовал, что начинаю живо заинтересовываться местом. Хотя и в несколько необычном смысле. Увы мне.
      Розовато-серебристые обои, начинавшиеся на высоте около метра, имели узор в виде узких золотистых стилизованных цепочек, между которыми на небольшом расстоянии находились упрощенные изображения венков. Их оттеняли соответствующей высоты белые филенчатые панели от пола с бордюрами.
Набивные стулья XIX века, с забавно выступающими задними ножками, высотой около метра, и с сиденьями сантиметров пятьдесят шириной в количестве четырнадцати штук стояли в комнате вдоль трех стен. Тиснение и атласная обивка каждого из них в точности перекликались с узором и цветом обоев, за исключением того, что эти узоры смотрелись чуть более крупно. Широкие мягкие оттоманки вдоль коротких стен в том же цветовом решении так и манили на них опуститься. Это было хорошее, надежное, крепкое дерево. И это тоже радовало.
      Три: три широких окна, выходивших точно на запад, с серебристыми шторами могли в одно, правильно выбранное время давать достаточно много света, а в другое - достаточно немного. Кстати, о свете! Я в принципе не видел, чтобы общий тон помещения тяготел к оранжевому!.. Но освещенность мне нравилась. Парадокс. Хотя также радовала возможность уменьшить обзор и устало опереться на крепчайшие, полутораметровой толщины внешние стены из хорошего обожженного кирпича, приготовленного с добавлением бертолетовой соли: так строили военные укрепления в Западной Европе в семнадцатом-восемнадцатом веке. Согласитесь, действительно же весьма неплохо!.. В окна я тоже довольно долго смотрел и снимал. Я использовал даже свой навороченный Casio - могу же я сделать фото на память! Уж очень чудесный вид на крохотную часовенку, по ощущению века этак пятнадцатого, и на ранее посещенную мной рощицу, находившуюся вне усадьбы, открывался с этой точки обзора. К тому же, стоило подождать, пока нашими ребятами велись предварительные записи и анализ.
      Ну, и температура в здании, как и в лучших европейских домах, поддерживалась на уровне 18-20 градусов выше нуля по Цельсию.
      Где-то после часа возни все было готово и экспозиция оказалась такой: стол и два стула находятся в пределах области, отграниченной стоящими у стены с камином двумя холодно-белыми фрострамами моделирующего света высоко на кронштейнах. Два источника нейтрального рисующего света стоят под углом к камину перед съемочной площадкой. Контровый свет расположен между моделирующими источниками. Фоновый нейтральный вынесен в пространство перед площадкой, сам светильник на конце длинной штанги крепится к высокой и тяжелой железной "ноге" с широким основанием, и он практически нависает над местом действа.
      По сторонам "подиума" - две статические камеры.
      Под прямым углом к стене с камином - экран фона.
      А затем в комнату вошла сама владелица Крофт-мэнор, леди Л. Э. А. Крофт, Ph.D. , графиня Эббингдонская, в сопровождении уже знакомого нам управляющего, м-да...
      И первое, что бросилось мне в глаза - тот факт, что леди Крофт оказалась на диво невысока, где-то между ста шестьюдесятью и ста семьюдесятью сантиметрами. Очень невысока!
      Женщина шествовала спокойно, даже несмотря на эту сравнительно новую и вряд ли столь уж приятную для нее ситуацию. Спокойно и уверенно - я подчеркиваю. Шествовала. У нее, конечно, не было проблем с тем, чтобы, не глядя, перешагивать по очереди десяток разной толщины проводов, ни разу не наступив ни на один. Я видел небольшое покачивание корпуса, быть может, не особенно женственное, но это пустяк. Хотя... глаза... да ладно.
      Она была хороша.
      При этом постановка ног леди Крофт выглядела как фиксация шага на середине стопы, будто любое прикосновение к земле производится с небольшим нажатием вперед. Похожим образом ступают по льду, залитому водой (или перед тем, как по-тихому свернуть кому-нибудь шею), - но у знаменитой путешественницы это получалось скорее ловко, нежели робко. Словно она двигалась на мягкой, невидимой платформе у обуви.
      Также было видно, что, помимо особой постановки подошвы, пятки ее ног при каждом следующем шаге описывают короткую, еле заметную дугу вдоль противоположной стопы. В результате носок оказывался отстоящим на некоторое четкое расстояние впереди и смотрящим чуть в сторону, образуя некий хорошо выверенный разлет с опорной конечностью.
      Это, как и перешагивание препятствий, происходило автоматически и безошибочно. Ноги женщины не отрывались высоко от земли. Шаги ее не были широкими... скорее, чуть семенящими. Но это я так видел, со своей кочки, из своего болота.
      Хорошая походка.
      И вот, - эта особа, ступающая, словно небольшая хищница, при смене кадра на общий превращается вдруг в... светскую львицу!
      Как-то вдруг резко стало ясно, что в образе Лары сочетаются аристократическая строгость с расслабленностью уверенного в себе человека: использованный ею черный, приталенный блейзер с глубоким v-образным вырезом мягко скрадывает выдающиеся формы груди, подчеркиваемые обтягивающей водолазкой, нижнюю часть наряда составляли прямые широкие черные брюки из мягкой ткани.
      Шею путешественницы украшает тонкая нитка жемчуга, наброшенная прямо на ворот черной водолазки (удивительно, что драгоценность удается разглядеть), на правой руке, поверх рукава, привлекает внимание крупный, странный, из материала, похожего на кость, браслет с абстрактным ультрамариновым глифом.
      Глиф напоминал одновременно древо и черепаху.
      Женщина была обута в классические черные закрытые туфли с замшевыми вставками и на широком низком каблуке.
      И все это казалось подобранным совершенно естественно и невероятно органично. Полагаю, самой Ларой.
      Еще одна смена вида. Передний план. Каштановые, чуть-чуть курчавящиеся волосы леди Крофт затянуты в традиционную косу, добавляющую некоей странной простоты образу путешественницы. Скуластое лицо спокойно. Макияж женщина использует лишь самую малость - оливково-золотистая кожа с ровным загаром и так выглядит хорошо, хотя ее лицо уже не обладает той характерной юношеской мягкостью; кожа не кажется обветренной (что, вообще говоря, тоже странно после времени, проведенного ею в Африке).
Миндалевидные, чуть раскосые глаза смотрят живо и внимательно… ну, может быть, только жестковато. Что, впрочем, понятно.
      И тут у меня возник еще один вопрос, совершенно естественный для того, чья челюсть отпала, пробила фундамент дома и добралась до залежей нефти в глуби земной коры: кто же сейчас перед нами - леди или... леди?
      Но наблюдение я продолжал. Не люблю оставлять важные детали неотмеченными.
      Я видел, что лоб Лары с небольшой мечевидной морщинкой между густых бровей высок и ровен, хорошо замечался крохотный шрам над верхней губой. Когда анфас путешественницы мягко сменился на профиль, обнажая красивой формы основание нижней челюсти и ушную раковину, а анфас, в свою очередь, сменился на вид полу-сзади и сзади на скрытую воротником блейзера крепкую, но изящную шею, - интрига лишь усилилась. Сильное тело. Крепкая шея. Явно плотно и ладно сбитая фигура.
Я бы сказал, что вся она казалась... каким-то образом "квадратной", когда кадр опять сменился. Но это, конечно же, было не так, вы понимаете!
      ...Закончив небольшую "дугу почета", Лара уверенно уселась на левый относительно оператора стул, чуть довернула корпус в сторону - так, чтобы примерно три четверти ширины спины опирались на высокую спинку викторианского стула, перекинула косу на правое плечо, устроила одну руку на подлокотник, а вторую уложила на предплечье сверху.
Осанка ее при этом не потеряла ни грана изысканности и прямоты. Поза выглядела совершенно устойчивой.
      Свет ложится неплохо, кожа не теряется на фоне освещения и обоев, глаза на удивление сразу и быстро становятся более подчеркнутыми и глубокими.
      "Я готова" - говорит леди Крофт чуть низковатым, но звучным голосом. Приключение закончилось. Или только началось?
      Микрофон… кажется, я напрочь забыл подать ей микрофон.
      Хотя вскоре исправил ошибку.
      И прекрасно было бы счесть, что теперь продолжение мероприятия гарантировано, но... так просто бывает очень редко. Это вы тоже понимаете. Потому что это действительно бывает редко.


 

Глава 4

20 декабря 2002 года,
Женева, Швейцария

      Первостепенной задачей любого правительства является обеспечение сохранности ценностей культуры его государства любой ценой.
      Это естественно, что создаваемые в процессе творчества материальные ценности могут находиться - и находятся! - в обороте, и, в том числе, способны к перемещению через границы многих стран мира. Это делается как с целью экспонирования, так и с целью продажи. Однако далеко не все культурные ценности перемещаются легально.
      Главным инструментом, который вводится государством для контроля за вывозом культурных ценностей, является свидетельство, сертификат, которым государство-экспортер удостоверяет свое разрешение на вывоз рассматриваемых культурных ценностей за пределы своих границ.
      Но у данного процесса есть вторая, специальная сторона. Она включает в себя некий набор предварительных мероприятий, включающих получение или приобретение, принятие, опись и регистрацию того или иного артефакта в самой стране, которой вещь принадлежит.
      Это имеет большое значение. Ведь для подобной работы требуется наличие высококлассных специалистов, явно не готовых работать за одно только доброе слово, а само их наличие напрямую связано с уровнем образованности и культуры страны.
      Но еще в этом участвует любопытство энтузиастов, которые, к счастью, пока не перевелись в этом лучшем из миров.
      Пятерым мужчинам, сейчас собравшимся в отеле "Бью Риваж" в Женеве, все эти факты были хорошо известны.
      И ставки они делали и на вторых, и на первых. Но на вторых - больше. Ведь это экономило большое количество денежных средств… главное - требуется лишь вовремя оказаться в нужном месте и изъять. Конечно, находиться стоит на стороне, которая изымает, а не на стороне, у который изымают. Всегда хорошо иметь отличные связи... либо работать законно.
      Эти пять человек не были публичными деятелями или медиа-фигурами. Фактически, они представляли контролирующие органы контролирующих органов, этакие импровизированные службы внутренних расследований нескольких государств.
      - Говорят, наследие старины Хеншингли возвращается в Европу. Это верно, Фазиль?
      - Да, Джордж, - ответил невысокий тучноватый египтянин в строгом сером костюме и бордовой феске. - Нашлись те, кто позаботился об этом.
      - И если так, наши друзья из "Гурел Натаз" наверняка захотят пообщаться?
      - И это верно, Джордж. А еще друзья друзей. Но я пока не могу сказать, что их заинтересует.
      - Главное, что они будут заинтересованы. Как же, такая фигура…
      - Джордж! - подал голос третий человек, невысокий китаец в гражданском, с полным лицом и заплывшими глазками, по которым ничего нельзя было прочесть. - Главное, что они будут заинтересованы, я согласен.
      - И, значит, джентльмены, - подал голос четвертый. - Нам надо побольше обо всем этом узнать. Есть основания полагать, что "Гурел Натаз" уже глядят в сторону индо-китайской границы. Нам нужна информация, что они там будут искать, что знает наследие Хеншингли и можем ли мы по-прежнему это наследие использовать. Достоверная информация, джентльмены! Найдется ли у вас подходящий человек?
      Пятый, европеец с лицом держателя наркопритона, но неожиданно умным и острым взглядом выцветших почти до белого светло-серых глаз, одетый в весьма затрапезного вида джинсу, демонстративно почесал плешивую макушку.
      - Да, люди. У меня есть такой человек. Готовить его к операции, э?
      Ответа не последовало.
 

 

Глава 5

2003 год, весна
Англия, Сюррей

      ...надо признать, мое начальство и Отдел по связям с общественностью канала National Geographic проделали огромную работу, чтобы обеспечить этот репортаж со знаменитой путешественницей. Разумеется, как обычно, они не учли некоторых деталей. Так бывает в армии: если есть хоть микроскопический шанс того, что приказ будет понят ошибочно - он будет понят ошибочно.
      Ну, а поначалу все шло отменно.
      Следом за Ларой к левому стулу приблизилась наша красотка-Бекки и с пленительной улыбкой уселась напротив героини нынешнего репортажа.
      Левая и правая камеры у подиума продолжали снимать в автоматическом режиме, запись исправно велась.
      Казалось, сейчас возникнет один из тех характерно-волнительных моментов, когда два совершенно чужих человека, впервые оказавшихся за одним столом, на вдох или два замрут, пытаясь понять, как вести себя дальше с соседом. Это очень хорошо видно со стороны - и это как кидаться в ледяную воду с головой. Но нет. Бекки было не привыкать к подобным ситуациям, ее лицо по-прежнему сохраняло дежурно-дружелюбное выражение, - а удобно устроившаяся на стуле леди Крофт и без того ощущала себя... приемлемо, и оттого лишь едва заметно улыбнулась. Практически непроницаемый человек.
      Затем, словно по мановению волшебной палочки, на столе образовался бело-синий фарфоровый чайный набор, ложечки и чайничек побольше.
      Со всем профессионализмом классического английского дворецкого и абсолютно спокойным лицом старина Уинстон, паредр  дома Крофт, налив своей хозяйке и Бекки чай, отошел и встал было за плечом владелицы усадьбы.
      Лара отрицательно покачала головой, и старик вышел из кадра.
      Подчеркну - в этой небольшой сценке ни Лара, ни Бекки не обменялись ни словом!
      А потом... я мог бы осознать нечто подозрительное. Но, к сожалению, ваш покорный слуга был слишком увлечен возможностью созерцать знаменитую искательницу приключений вживую, увы мне.
      И хотя, на самом деле, все оказалось не так уж и плохо - знаете, как говорят: "Все перед тобой только в том случае, если ты знаешь, куда смотреть"? Так вот, я в тот момент не знал; хотя как раз знать, куда смотреть - работа видеооператора.
      Обидно.
      Особенно обидно это, когда некоторые признаки прямо-таки бросаются в глаза... и вот только теперь, спустя целых десять минут! - только теперь я понял, что психопрофиль нашей подопечной немного надтреснут.
Ведь даже если доводы визажиста (великолепного психолога, между прочим) не изменили решения респондента - можно было бы понять, что все не так просто. Потому, что, когда некая достаточно компактная женщина одевает нечто, делающее меньше, "сжимает" - и все это при затянутых в косу волосах, - о чем это может говорить? Причем, если лицо рассматриваемой женщины похоже на безупречную маску - не значит ли наблюдаемый нами эффект, что обладательнице лица зачем-то надо сейчас делать хорошую мину при плохой игре?
      А ведь у нее было еще и что-то такое во взгляде!..
      Мне стоило раньше проверить и убедиться: от этого зависело выполнение задания. И я сделал это.
      Есть такое понятие: приценочные кадры. Они используются многими операторами, и выглядели бы мои действия непротиворечиво. Я чуть сфокусировал видоискатель на ее руках, держащих чашку. Изящные, но крепкие пальцы с коротко остриженными ногтями, явно не бархатистой кожей, - мне не показалось, - чуть плотнее, чем ожидалось, охватывали керамику. Не ручку чашки с отставленным мизинчиком, как это часто делают кокетничающие женщины, о нет, - всю довольно горячую чашку! - будто пытаясь ее не повредить... или как будто принимая жар не только из рук, но и из-за пределов тела. Какая-то тень стояла за плечами этой женщины - и я бы не хотел вглядываться в нее. Однако легкого выхода не было.
      В-общем, хотя репортаж планировался с яркой и интеллигентной дворянкой, после долгого отсутствия вернувшейся на родину, Лара в своем текущем состоянии явно была какой-то еще. Она имела надтреснутый психопрофиль и могла быть опасна.
      Мне трудно причислить себя к нервным людям.
      Но, надеюсь, в глубине души Бекки действительно любит свою авторскую колонку больше, чем я не люблю викторианскую Англию... или хотя бы у нее развиты?е инстинкты.
      Да уж, действительно, если бы все было так просто... да на первом-то и единственном выезде! Ха.


 

Глава 6

Камера очень близко, женщины в кадре. Начало репортажа. В центре внимания Ребекка.
- Добрый вечер, друзья! Приветствуем вас на шоу National Geographic. С вами Ребекка Торричелли. Но не только - и наш сегодняшний репортаж посвящен одной из самых амбициозных фигур в современной "экстремальной археологии" - леди Ларе Элизабет Амелии Крофт, знаменитой путешественнице и автору нескольких нашумевших бестселлеров. Да-да, в том числе и "Как я охотилась за йети". Всего месяц назад леди Крофт вернулась в Англию из очень, очень долгой поездки, и никто не знает, что с ней тогда происходило. Кроме нее самой, конечно! Лара, если вы позволите…
Бекки встает, отходит и снова садится на стул. Отъезд, план шире. Теперь в центре кадра - Бекки и Лара. Благодаря тому, что Лара сидит ближе к камину, возможен прямой взгляд в камеру.
Камера чуть доворачивается, фокусируется на леди Крофт. Теперь она в центре внимания. Лара кивает, поудобнее устраивается на стуле, улыбается и говорит:
- Доброго дня, Ребекка. И да, вы правы, та поездка в Египет действительно оказалась чрезвычайно долгой. Однако, пользуясь случаем, хочу со всей ответственностью заявить - было весьма лестно вновь получить приглашение от столь маститого информационного канала, как National Geographic!..
Отъезд. В кадре обе женщины.
Ребекка искренне и почти без паузы отвечает:
- Леди Крофт, я тоже буду предельно честной: именно ваше доверие очень многое значит для нас! Огромное спасибо за доброту. Но, Лара - вы же позволите к вам так обращаться? Благодарю. Леди Крофт... о, конечно же, Лара! Правда ли то, что, учитывая столь богатую традициями страну, как Великобритания, являющуюся вашей родиной, столь яркую личность, как вы; и, наверняка, столь же невероятные истории, которые вы нам поведаете - безусловно, только если захотите… Так скажите нам, пожалуйста, для начала, Лара - правда ли то, что в этом великолепном доме отродясь не водилось никаких привидений?
      Лара снова улыбается.
  

***

      ...и в самый напряженный момент до этого Лара очень спокойно поставила чашку, которую до того держала в руке, на столик между собой и Ребеккой. Клянусь, камера жужжала - но я услышал этот сухой, как от соприкоснувшихся между собой, выветренных костей, мертвый звук.
      Я предупреждал про излишнюю динамику и вероятный недосмотр. И я знал про надтреснутый психопрофиль Лары. Буквально пять минут назад я поставил зарубочку на память. Ведь для меня кое-что стало очевидным.
      А вот Бекки...
      Бекки тогда не нашла ничего более умного, чем заострить внимание на йети - из той самой книги, "Как я охотилась за йети", которую лет пять назад леди Крофт издавала. Наша ведущая зафиксировалась не просто на йети. Она зафиксировалась на том, каким образом нынче охотятся нувориши, подразумевая, естественно, Лару и всякий сброд из "золотой молодежи". И как бы те стали делать это с йети.
      Что тут скажешь? Видимо, у мисс Торричелли не все было в порядке с инстинктами.
      Бекки не спрашивала у Лары, что та думает об "охоте" и охотится ли вообще. Она даже книгу про йети не читала. Иначе бы знала, что там просто нет охоты в общепринятом смысле. Там есть лишь обработка, исследование и систематизация некоторых фактов, на которые Лара, вероятно, набрела, пока охотилась за кинжалом Ксиана - по легенде, дающим бессмертие любому, обладающему им. В той книге была хорошая обработка данных; хорошая разработка материала.
Но суть текста, на мой взгляд, состояла не в том, чтобы показать искусство женщины в выслеживании. Если быть до конца честным, этой книгой Лара, кажется, хотела разрушить некий сложившийся образ себя. Почему-то для нее это являлось очень важным: изменить образ той, кто делает то, что делает, якобы только из спортивного интереса...
      Я бы называл "охотой" Лары ее желание узнать столько о "снежном человеке", или "лесном человеке", чтобы об этом вообще можно было что-то конкретное сообщить. Леди Крофт, на мой взгляд, хотела это узнать не как авантюрист; а, скорее, как тот, кто собирает народные предания, как этнограф.
      И она узнала. И пришла к выводу и нашла причины, чтобы заявить: йети - это не тот йети, о котором отчего-то наслышаны европейцы. Это не монстр и не чудовище, хотя яростная форма у него и может быть. Это весьма собирательный образ, явление, относящееся к классу дрегпа, двойственных природных сущностей.
И йети, скорее, воплощение целителя целителей, шамана шаманов, чем что бы то ни было другое. И это сильный образ.
      В подтверждение своих выводов Лара привела факты из прописей нисаяр, которые знают джанкри из кирати, джанкри из тамангов близ Дарджилинга и Сиккима, шаманы многих других народностей Непала. Она привела специфику их верований. Книга была действительно хороша.
      Я не знаю, удалось ли Ларе увидеть и самоё йети - как и пЕред ступней его, обращенный назад... но те травы она знала точно.
      Однако не удивился бы, если бы Великий Шаман и леди Крофт все же повстречались.
      "Йети может быть обнаружен только при помощи вИдения", - эта фраза одного из опытнейших джанкри, и процитирована она именно в книге Лары.
      А наша милашка-Бекки не читала книгу. Она принимала участие в какой-то охоте. Единственное, что я могу сказать к чести Ребекки - судя по всему, та охота и ее не слишком впечатлила.
      И после пустых рассуждений о сложностях охоты на йети, озвученных ведущей, Лара очень спокойно поставила чашку, которую до того держала в руке, на столик между собой и Ребеккой. Охота, охота... какая бывает охота? В самом факте охоты одних на других нет ничего особенного или тайного. Да, они охотятся. Чаще люди на зверей. Хотя иногда люди и на людей охотятся. Но если предпочтительная жертва охотника - самка с детенышами, потому что та не может сфокусироваться на охотниках, у нее инстинкт, это уже как-то странно. А если даже для такого в подавляющем большинстве случаев "охотникам" безопаснее использовать дальнобойное оружие… охота превращается во что-то другое. В избиение.
      Мисс Торричелли любила динамику. О да, динамика. Она появилась после выпада в адрес леди Крофт касательно охоты на йети! Вот только динамика эта добавила тихой ярости Ларе. Это оказалось страшно.
      Итак, леди Крофт очень спокойно поставила чашку, которую до того держала в руке, на столик. У меня тут же возникло ощущение, очень устойчивое ощущение, что хозяйка дома сейчас в полтора шага встанет и ударит, верхней костяшкой согнутого второго пальца, чуть-чуть ниже нервного узла, под нижней челюстью...
      И сделает она это с кем-то из нас. И никто ее не остановит. Кроме нее самой.
      Это очень эффективный удар, будучи нанесенным со знанием дела и достигшим цели.
      Поэтому тишина и неподвижность после стука поставленной чашки ударили по слуху и взгляду сильнее, чем любые звуки. Это звучало, как шипение кобры или кошки, вдруг усмотревшей угрозу своим детенышам... выглядело, как оскаленные, острые как иголка клыки зверя - или как щелчок взводимого предохранителя; ощущалось, как реакция на оскорбление, подобное только что полученному. Ведь Ребекка вдруг тоже замолчала.
      Молчала и Лара.
      ...я не знаю, как это получилось. И не знаю точно, почему я сделал то, что сделал - наверное, истерика. Но, скорее, уловленная мною опасность срыва мероприятия и, значит, невыполнения задания прокололи воздушный шарик сознательной брони вашего покорного слуги.
      Когда Лара уже поднялась, намереваясь уйти из импровизированной "студии", Бекки покраснела от злости, а звук и изображение не годились ни на что, я быстро приблизился к Ларе и проговорил (очень нервно проговорил, кажется):
      - Леди Крофт, прошу вас…
      Лара подняла на меня тяжелый взгляд.
      - Я хочу принести извинения за это оскорбительное недоразумение и прошу разрешения задать вопрос.
      Та коротко кивнула.
      А я проблеял:
      - Леди Крофт, а правда ли, что в вашем доме совсем нет привидений?
      Идиотизм, правда?..
      И тут Лара замерла, словно молнией ударенная. Внимательно посмотрела на меня... а затем вдруг широко улыбнулась, приподняла левую бровь - и вернулась к злополучному камину!
      ...Лишь потом Бекки задала Ларе мой вопрос про привидений: ведущая нашла его подходящим.
      И лишь потом, да, леди Крофт выказала уважение каналу National Geographic.
      И вот репортаж с Ларой наконец-то начал обретать все большую и большую захватывающесть, хоть основывался теперь на вопросе, который был задан якобы случайно.
      Я виртуально выдохнул и вознес хвалы всем богам, которых знал.
      Возможно, при монтаже и будут демонстрироваться те самые ложные двери, а может быть, и нет... что вообще из этого останется при монтаже?..
 
 
 
 

Глава 7

      Итак, в кадре - лица оживленно говорящей Лары и почти благоговейно внимающей ей Ребекки:
      - Вероятно, вы имеете в виду, Ребекка, дух или душу умершего тем или иным образом разумного существа? - уточняет леди Крофт.
      - Кажется, что так, Лара, - отвечает Ребекка.
      Лара, не моргнув глазом, продолжает:
      - Прекрасно! В таком случае, я могу отметить, что, например, в эсхатологической традиции древнего Египта - раз уж разговор пойдет об Египте, - именно душ человека было как минимум три вида. Однако ходить между мирами, потусторонним и посюсторонним, могла лишь одна, Ка. Она действительно делала это - и для своих перемещений использовала изваяния, "ложные двери" или погребальные ниши, которые очень часто можно увидеть в ритуальных сооружениях Династического периода. Известен даже случай встречи с Ах, куда более сложной сущностью. Для простоты Ах можно называть "духом". Точнее, ангелом. Но, что до Крофт-мэнор - здесь ложных дверей нет, хотя и европейские духи, равно как и души, отличаются от египетских. Я все еще с этим разбираюсь.
      Камера переводится на Бекки. Крупный план. Ее лицо выражает удивление и искреннюю заинтересованность.
      - Благодарю вас за столь обстоятельный ответ, Лара! Но, поняв про Ка и Ах, - могу ли я и наши телезрители предположить, что в течение вашей последней поездки вам довелось очень близко познакомиться с эсхатологическими и погребальными традициями Древнего Египта?
      Отъезд.
      - О да, Ребекка! Это будет очень близкое к истине предположение!
      Женщины смеются.
      - Так куда же вас завели ваши поиски, Лара?
      - Все это началось неподалеку от Долины царей. Я ездила за покупками по соседству.
      - И?..
      - Прямо оттуда я, если можно так выразиться, отправилась на орбиту.
      Спокойно. Размеренно. Но одновременно с живейшим интересом.
 
 
 

Глава 8

2003 год, весна.
Тибет, округ Нгари,
селение ДжубА,
за три недели до репортажа

      Тишина и горы, снег и сияние белесых небес, коричневые камни и скрежет окатышей под ногами - Тибет может предстать таким, он прекрасен в этой форме.
      А вот наши дороги над многими пропастями - столь же разнообразные, как тени гор.
      Вот скальная стена, идущая справа вверх и бездна, открывающаяся слева вниз.
      А мы стоим на тонкой полосе ничейной земли между небом и камнем, не забывая о тех, кто прокладывал эти тропы еще до нас и даже до Великого шелкового пути.
 

***

      Шахты… как же тяжела в них работа! Немногие люди способны это делать - и они либо сильные, либо обреченные.
      Одновременно то, что добывают в этих адских условиях - невероятно ценно. Горы богаты на драгоценные и полудрагоценные минералы, металлы и редкоземельные элементы. Полезные ископаемые - такая же опора экономики, как, например, рис. Или чай.
      Правда, с такими вещами в селении ДжубА было не очень.
      Чего здесь хватало - так это разных контейнеров, шлака и золы. А сейчас - и снега. Перевал был засыпан почти полностью, и оттого дорожная техника тоже стояла в Джуба?. Впрочем, техники этой было - тар  наплакал, для подобных по площади территорий.
      Шлак и золу возили через перевал Шипки-Ла из Индии. Возможно, также и снег. Еще возили теплую одежду из ячьей шерсти.
      Обратно экспортировали электрические машины и их части, еще магнитофоны и телевизоры. Также индусы охотно закупали удобрения и почему-то котловое оборудование.
      Ближайшим от границы, более-менее пригодным пунктом для парковки большегрузных автомобилей, штабелевки, складирования и досмотра их содержимого, а также досмотра самих везущих эти грузы машин, как раз и был Джуба?.
      Ли Кван Синь тоскливо смотрел в сталисто-синее небо со своего блокпоста. Он не работал в шахтах. И не был дальнобойщиком. Вместо этого молодой человек решил стать пограничником. Причем не каким-нибудь, а хорошим.
      И вот с этим и возникла проблема. Сам он думал, что его засунули в это предками забытое место из-за молодости. Нет, коммунистическая партия не может ошибаться, но все-таки... не такого ожидал Ли Кван.
      Ему было обидно. Ну, ничего, ничего же вообще не происходило! Изредка, может быть, какой-нибудь персонаж без документов мог попытаться пробраться на ту сторону границы.
      Иногда появлялись туристы. Иногда появлялись разъездные патрули. Ну, еще появлялись те, кто привозил шахтерам зарплату. И, конечно, караваны с грузом, пробирающиеся сквозь заснеженные перевалы. Но и только.
      Да... еще построения по утрам и вечерам.
      И холод. Сейчас приходилось использовать толстую теплую одежду. И - патрулирование.
      Но, ах, как много времени занимал чай! Очень сладкий чай с молоком. И не появлялось никаких шпионов с той стороны, чтобы хоть чаем их угостить, что ли...
      На высокогорье (а ДжубА располагается на высоте около трех с половиной километров над уровнем моря) древний напиток идет на ура. Здесь его пьют в виде крутого кипятка - и при этом не обжигают рот.
      Кван сглотнул слюну.
      И тут вдруг по горам разнесся далекий неестественный рокот.
      От двугорбой, далекой заснеженной вершины с той стороны Сатледжа  что-то отделилось. Но даже отсюда было видно, как яростно сверкало оно. По мере приближения становилось ясным, что это совершенно фантастическое "нечто". Обладая огромным, белым-белым, двойственным силуэтом, увенчанным, похоже, девятью гигантскими человеческими головами с гневно искаженными лицами, расплывчато-иллюзорными, оно расплывалось, словно мираж на скоростной трассе в жаркий день. И обращалось то в серебряный блик, то в изменчивый из-за завихрений человекоподобный и крылооснащенный абрис, то высветляясь до серо-бело-коричневых тонов гор позади.
      Нечто неслось на черной, как смоль, птице, столь же призрачной, изменчивой... и так же сотрясающей основы бытия.
      Птица была похожа на орла-бородача, только совершенно невероятных размеров.
      Но оба они при всех странностях облика и поведения парадоксальным образом различались очень четко и оба стремились к скрытым среди сугробов строениям деревушки Джуба.
      Комбинация всех этих неясностей и без того была велика, да еще этот снег, - но тут с каждой секундой образы продолжали увеличиваться, в том числе и в размерах, буквально на лету. Притом делая это с совершенно неожиданной в нашем мире скоростью.
      Очень быстро толстая, волосатая рука белого демона (а это все же был он, так решил Кван) с хищно заостренными когтями - все как один толщиной с бедро взрослого человека, а длиной метра в два, и это только когти, - с расстояния пятидесяти метров над рекой потянулась к блокпосту, накрывая ладонью все три контейнера-КПП, стоявших там. Птица под невозможным созданием равномерно взмахивала крыльями, зависнув на месте, и казалось, что она сейчас сорвет своими перьями камнепад со всех окрестных гор и разрушит сооружения поднятым ветром. Но нет, это было не так... и теней от этих существ не было видно.
      Но перья орла журчали в воздухе.
      И еще что-то завывало с невыносимой периодичностью на частотах, совершенно неприемлемых для человеческого уха.
      Ли Кван Синь видел все это своими глазами, слышал своими ушами и понимал своим умом.
      Но и видел, и слышал, и понимал он это одновременно словно бы и из своих глаз, ушей и сознания, а словно бы и со стороны.
      Затем юный Синь вдруг заметил, что кто-то - не он ли сам? - склоняет голову и сводит руки в традиционном "намастар" прямо перед когтями гигантского демона. Кван, будучи одетым в зимний теплый камуфляж, больше всего напоминающий по шаблону немецкий флекторн (зачем он на снегу?) и в теплых перчатках, - он смотрел и видел.
Ли Синь видел, как глаза чудовищ вдруг ярко вспыхнули, ослепив обоих прежних Кванов - и юноша вдруг опять стал одним, добрым старым Ли Синем, и ничто вокруг больше даже не оставляло намека на то, что нечто необычное произошло. Это случилось подобно тому, как радужные "псы" в облаках на восходе бесследно исчезают спустя десять минут.
      А юноша теперь знал и видел, как те же контейнеры отчетливо, хотя и еле слышно потрескивают с нагретой солнцем и кострами стороны, и как вновь тот же далекий гул ветра отчетливо доносится из ближайшего ущелья, и как все тот же аромат горячего зеленого чая с молоком наполняет все вокруг. Буквально.
      И еще отчетливо пахло свежевыпавшим снегом.
      И молодой пограничник знал и видел, как ярко, но не ослепительно светило солнце, будто сияющее сквозь сотни тончайших слоев шелковых завес.
      Хотя теперь голова у Квана гудела, да память, стерва-память никак не могла успокоиться, все еще воя от пережитого ужаса, что-то внутри юноши даже не шелохнулось (как, впрочем, на самом деле и он сам), - и сейчас он вдруг очень ясно ЭТО ощутил.
      Мысли и все вокруг было открыто стройно, сотней разных, но единообразных форм, и снег лежал на всем протяжении, словно повторяя некий узор, хотя края его не было видно.
      А потом некое чувство стало расти, подобно тому демону - и вышло из самых глубин существа юноши. Странное умиротворение наполнило не только его сознание, но через лицо и тело человека вдруг вылилось на мир, раскинувшийся вокруг.
      И затопило и его.
      Тогда Ли Кван Синь улыбнулся и поднял глаза к ослепительно-белой звезде в небесах.
      А звезда опустила взгляд на него.
 

 

Глава 9

1999 год, зима,
где-то в отдаленных окрестностях
Фиванского некрополя

      - Эй, Ахмед, притормози… - прозвучал на фоне посвиста не приносящего прохлады ветра в камнях разогретой солнцем пустыни чуть хрипловатый голос. - Надо проверить тюки.
      Произнес это некто, сидящий на спине одного из двух худющих верблюдов, степенно шествовавших по серо-желтой, каменистой местности. Из-за порядка следования наездников, одетых в почти одинаковые галабеи и свободные накидки, и к тому же скрывавших лица повязанными по самые глаза шемагами  наблюдателю (окажись здесь таковой) трудно было бы понять, кому из людей принадлежали эти слова.
      - Хаш-хаш... - хлопнул по шее верблюда тот, что ехал чуть впереди. - Так и сказала бы, раИса  Лара, что хочешь ноги размять.
"Вот как?" - мог бы подумать сейчас гипотетический, внимательный и умный наблюдатель. - "РаИса - обращение к женщине. Лара - по преимуществу женское имя, значит, скорее всего, перед нами находится важная женщина и некий мужчина. Та, кто не мужчина, не мусульманка - иначе откуда такая мужская одежда. Кто тогда мужчина - и кто, шайтан их дери, вообще эти двое?".
      Верблюды остановились. С их серо-коричневых, клочковатых спин оба всадника, один за другим, соскочили на пыльный грунт, подняв небольшие облачка пыли, которые тут же унес ветер.
      Животные, нагруженные каждое парой небольших тюков, флегматично продолжили стоять на том же самом месте.
Названная "раИса", не особенно заморачиваясь на ответ спутнику, погрузилась в изучение содержимого одной из своих скаток. Слова у нее с делом не расходились.
      Удовлетворенная увиденным, она направилась ко второму тюку... и тут вдруг что-то коротко блеснуло в груде камней у подножия низенького каменного останца, буквально метрах в пяти от нее.
      - Ахмед, шайтан тебя задери! - воскликнула названная "раИса", указывая в сторону каменистой осыпи. - Там что-то есть. Вот для чего мне тебя Жан-Ив порекомендовал, а?
Араб, находясь уже с другой стороны следующего куска выветренной породы, ответить ей ничего не смог. Женщина это поняла.
       - И вот так постоянно: все сама, сама... - проворчала она.
      А наш наблюдатель, наконец, составил бы приблизительное представление о том, что за отношения связывают этих двоих. Затем он продолжил бы свое дело.
      Пустыня не безжизненна. На самом деле она полна жизни, просто не спешит на ярком солнечном свету делиться с каждым прохожим своими бесценными сокровищами... возможно, опасными. Это всегда полезно иметь в виду, оказываясь в столь странных взгляду европейца ландшафтах. Хотя забыть о чем-то подобном проще простого.
      Вот и женщина, названная "раИса", недолго думая, направилась в сторону поманившей ее своим блеском очередной загадки.
      Что на самом деле руководило ее поступками, когда та еще только собиралась совершить этот свой первый, судьбоносный шаг на пути, предвещавшем множество важных, круто замешанных на страхе и разочарованиях событий, а также уйму чертовщины, объяснить кажется затруднительным.
      Точно ответить на этот вопрос не смог бы и самый внимательный наблюдатель, будь он хоть трижды знатоком восточного менталитета и женской психологии.
Возможно, здесь наблюдались обычная усталость вкупе с возрастом и самоуверенностью, порожденной множеством приключений, из которых женщина всегда выходила с честью.
Но не стоит исключать и вероятности, что принятое так спонтанно предварительное решение идти было продиктовано обычным любопытством птиц семейства врановых к разного рода блестяшкам, а чего бояться птице, которая большую часть жизни проводит где повыше?
      В общем, так или иначе, первый шаг к тяжелейшему испытанию в жизни Лары Крофт, знаменитой ученой и искательницы приключений, только что был сделан ею же самой.
      "Впрочем, с тем же успехом это мог быть и второй шаг, и даже третий", - как мрачно заключил бы про себя наш гипотетический наблюдатель, оставив всякие попытки понять истинный смысл неадекватного поведения этой парочки в пустыне.
      Что ж, каждому свое.
 
 
 

Глава 10

      Понятно, но неочевидно ни разу там не бывавшим, что в ноябре в африканской пустыне не так жарко, как летом. Однако это верно - в чем с вами согласится любой скорпион.
      Но, все равно - пустыня, столь открытое и не скрадываемое растительностью пространство... она кажется и убийственной, и жаркой, и сонной, и странноватой одновременно любому человеку, кроме местных жителей. И там так, так много неба!
      Действительно. Касательно странностей наша мудрая интуиция нас не обманывает. Здесь, под камнем, вдруг становится заметен пучок сухой травы. Там из ямки пытается выбраться скарабей, катя вверх ногами знаменитый навозный шарик, а тут муравьи - куда же без муравьев в тепле и сухости! - бегут своей, намеченной на сегодня дорожкой.
      Ну, а коль скоро мы видим, что видим, неплохо было бы - говорит нам наша интуиция, - провести в активную часть сознания мысль о том, что в пустыне водятся существа и поопасней.
      Лара приблизилась к заинтересовавшей ее ложбинке между камнями, наполовину затененной сейчас острым краем останца, и от удивления даже присвистнула.
      Это была довольно странная осыпь с некоего довольно крупного холма!
      Как правило, из более-менее твердых минеральных пород легче всего в этих местах найти сланец, еще иногда попадается гипс. Вероятно наличие песчаника.
      Другие, куда более твердые породы камня для капитального строительства египтянам приходилось добывать в других местах - гранит в Асуане, а известняк, например - в горах Аль-Мукаттам, находящихся восточнее Каира, или в Масаре, расположенной южнее. Просто так ты надежный материал даже в каменистой пустыне не найдешь. Лара об этом знала.
Но конкретно данная осыпь, помимо сланцев, явно содержала вкрапления гранита. И подобное могло означать только, что где-то тут, на холме или неподалеку от холма, когда-то располагалось некое сооружение, уже полностью разрушенное временем или людьми.
      Впрочем, эти мысли посетили разум Лары лишь мельком. Куда интереснее было то, что скрывалось в камнях осыпи.
      И, фактически, там наблюдалась небольшая, с два кулака, металлическая голова кошки, воплощения богини Бастет. Без тела. Изрядно потертый, запыленный и коррозированный материал скульптуры вряд ли мог должным образом отражать солнечные блики, но вот зеленые хризолиты, использованные неизвестным мастером в качестве глаз - как раз могли.
      Чему равна вероятность заметить блики от такого рода предметов в жаркой, ослепляющей сиянием солнца, пустыне? Практически один на пять тысяч.
      А каковой тогда окажется вероятность самого нахождения подобного артефакта в подобных условиях? Вот то-то и оно...
      Однако найденное женщиной изваяние таки было найдено, и даже в "разобранном" виде казалось великолепным.
       Только собралась она вытащить предмет из-под осыпи, как женщину, будто по заказу, окликнул Ахмед.
      - Чего ты мне говорила, раИса? Смотри, осторожнее в камнях, шарав  близко! Скорпионы сейчас будут злые…
      Отвлекшись на резковатый голос араба и слегка подзабытое за предыдущий год понятие "шарав", Лара бросила еще один взгляд на артефакт - и чуть об этом не пожалела.
      Нужно отметить, что у леди Крофт, как у вполне состоявшегося ученого XX века, не вызывало сомнений, что подобные изваяния, а особенно подобные изваяния Бастет (которая в своей яростной форме богини Сехмет как-то раз чуть не извела под корень весь род человеческий ) были любимейшими ритуальными сущностями предков нынешних феллахов. Они шептали на ушко вот таким же - ну, ладно, целым и лишь чуть более просто выполненным, - изваяниям кошек молитвы о здоровье, благосостоянии в доме и избавлении от болезней, будучи абсолютно уверенными, что те непременно достигнут ушей истинной Баст. И древние египтяне были правы.
      Впрочем, Ларе также приходилось встречать и крупных агрессивных мумифицированных животных семейства кошачьих (да-да, Сехмет в тот раз выбрала облик именно огромной львицы), желающих закусить ее требухой, хоть и звучит это донельзя странно.
      Но даже тогда путешественница скорее воспринимала подобные феномены как некий причудливый выверт шедшей странными путями эволюции в замкнутом биоценозе с наслоениями массового бессознательного и вероятностью галлюциногенного воздействия, нежели как реально существующих противников.?
      О чем это мы?
      Да, в основном, о том, что, на взгляд Лары, недобрые знаки в виде крупного, с пол-ладони, черного скорпиона, сейчас застывшего в атакующей позиции над головкой милой Баст на расстоянии пяти сантиметров от ее, Лары, пальцев явно не были наказанием за святотатство женщины или неподобающие мысли.
      Безусловно, так проявлял себя местный колорит.
      Конечно, понимание этого факта не помешало Ларе отдернуть руку и отшатнуться. И, разумеется, она поступила верно.
      Проблема же - по крайней мере, первая ее часть, - состояла в том, что, только лишь Лара рефлекторно отшатнулась от вида крупного черного создания, чуть не заползшего на ее руку, - еще штук десять небольших красно-коричневых скорпиончиков, каждый из которых был куда более опасен, чем крупное черное паукообразное, выбрались из щелей в камнях по соседству и, не говоря дурного слова, ринулись на путешественницу.
      Сделали они это то ли потому, что не умели говорить, то ли оттого, что совершенно не беспокоились о том, на кого нападают. Восприятие определенных видов животных устроено так, что с некоторого этапа идентификации цели они, скорее, реагируют на цвет и запах, чем на форму или размеры закрывающего свет объекта.
Второй частью проблемы оказалось то, что скорпионы при желании могли двигаться почти так же быстро, как тараканы.
Лара не понаслышке знала о тараканах, - как и о том, что встреч с мелкими скорпионами в пустыне стоит избегать всеми силами. Так что она, молча и очень стремительно развернувшись, подобрала полы галабеи и со всех ног припустила вдоль того самого каменного останца, где шайтан ее угораздил залипнуть на изрядно старое, помятое и никому уже не нужное изваяние Баст...
      Еще женщина подумала, что такую группу хищных членистоногих "в едином порыве" на суше не встречала уже давненько.
      И понеслась Лара, разумеется, к ближайшему укрытию.
      Там, куда женщина стремилась, метрах в десяти от злополучной осыпи, обнаружился Ахмед, определивший себе местечко повыше и весьма удобно там устроившийся. Он, стервец этакий, изо всех сил махал руками и что-то кричал бегущей к нему путешественнице. Должно быть, подбадривал ее побить какой-нибудь очередной, уже забытый всеми мировой рекорд, коих в силу профессии (а был он историком), знал великое множество.
      Лара задумала недоброе. Но для начала следовало избавиться от пары десятков докучливых членистоногих.
      Быстро заняв выигрышную позицию рядом с арабом, она попутно заключила, подобно тому гипотетическому наблюдателю, что ситуация начала как-то не по-хорошему набирать обороты по сравнению с предыдущими ощущениями. Затем Лара, изогнув на Ахмеда бровь, донесла, чтобы он наконец стал контролировать тыл и перестал болтать. Для выяснения отношений сейчас явно было не место и не время. Затем Лара приготовилась к долгому и изматывающему бою в осаде.
      Каково же было ее удивление, когда спустя и две, и пять, и девять минут ни одно смертельно опасное пустынное существо даже не попыталось приблизиться к их убежищу, не говоря уже о том, чтоб поднять на них клешню или задрать задний сегмент брюшка, вооруженный острым, так охотно транспортирующим нейротоксичный яд, шипом! Они просто... исчезли.
      Лишь толстая бородатая агама, со спиной песчанистого цвета и светлыми боками, гревшаяся на камнях чуть ниже убежища двуногих, механистично и лениво приподняв голову, уставилась на Лару бусинками глаз.
      - РаИса! - громким театральным шепотом заговорил Ахмед. - Кажется, скорпионы ушли! все! Смотри, смотри, ни одного не видно. Ох, какая у меня молодец жена, какая умная жена, совсем не как у Азиза - уговорила позавчера пообщаться с суфием!.. Вот, Аллах нам помог!
      - Тихо! - шикнула на него Лара, поднимая руку. - Что-то не так с этим ветром... здесь... ты разве не слышишь??
      Действительно, ветер почти затих. И только на востоке небо стало чуть более серым, а тот край солнца словно бы чуть-чуть покраснел.
      Но внимание Лары привлекло другое.
      Нехарактерный для пустыни, - а, скорее, присущий городу, чьи деревья изгажены разорванными и зацепившимися за них обрывками полиэтилена, тряпок и прочей бедотени, вибрирующей на ветру, - тонкий звук, похожий на прерывистый шелест, вдруг разнесся вокруг. Это определённо был не предупредительный шорох египетской эфы, который она способна издавать, сворачиваясь особым образом и потирая чешуйки. Звук напоминал стрекот - но кто или что его источником являлось; где и отчего оно могло стрекотать?
      Заинтригованная, Лара прислушалась и, наконец, определила, откуда доносится шум.
      А затем, обойдя найденное Ахмедом возвышение и осмотревшись, она замерла в удивлении.
      То ли свет так лег, то ли просто пришло время - перед ними внизу, метрах в десяти от останца, засыпанный песком, еле-еле начинал проявляться скульптурный край широкого, не меньше, чем у мемфисских колоссов, лика. ЭТО только-только проступало из-под песка, и, возможно, пресловутый шарав как раз и открыл бы дополнительные детали, а уж Лара придумала бы, как сие идентифицировать.
      Пока же было видно лишь, что песок подобно наждачной бумаге малого номера обточил, ободрал все, что могло выступать на древнем артефакте - и что было видно. Но с основой, базисом в форме вроде бы черепа, вырубленного неведомым скульптором из черного гранита, даже он не смог сделать ничего - разве что скрыть от любопытных глаз человека веков этак на двадцать.
      А потом снова открыть, прямо перед лицами изумленных путешественников...
      Источником звука являлось странное образование сверху этого крупного артефакта, выступающее над предположительным лбом запечатленного лика. Точнее, некая конструкция, напоминавшая искореженный "третий глаз" с выступающими по краям сточенными обломками камня, в которой странным образом стрекотал ветер.
      - Ахмед, это же механизм! - в восторге проговорила путешественница. - Древний, не младше начала Нового царства! Как ты думаешь, он работает или нет?
      "Вот-вот!" - мог бы взвыть сейчас про себя тот самый гипотетический наблюдатель. - "А я о чем?!!"
      - Ох, РаИса Лара, - произнес араб, нынче явно более здравомыслящий, чем закусившая удила и откровенно сходящая с зеленых путей мудрости в зыбучие пески авантюризма искательница приключений. - Поверь старику, плохое это дело, не надо нам туда... хотя, слушай, конечно, интересно, интересно, да!
      - Ахмед, эта штука в любом случае уже забита песком. Сам понимаешь. Иначе я была бы удивлена даже больше, чем сейчас, - ответила Лара. - И вообще, разве Жан-Ив не порекомендовал мне тебя как самого лихого знатока мест, куда обычный человек и носа-то не сунет? Это так.
      В душе Ахмеда тоже начинала подниматься буря. Требовался лишь один умело подобранный довод - и гордый восточный мужчина был бы готов на все. Обаяние Лары являлось оружием массового поражения, и его следовало запретить Гаагской конвенцией.
      - Пятнадцать тысяч пиастров , Ахмед, за то, что ты побудешь рядом, в шести шагах, когда я туда подойду. И мы обвяжемся с тобой твоей веревкой, - решительно произнесла Лара. - Такой мой бакшиш.
      - Ай, плохо придумала, хадетек  Лара - скоро шарав, смотри, какое солнце, тц-тц-тц... сорок пять тысяч.
      - Шарав еще далеко, Ахмед! Пока он сюда придет, мы успеем посмотреть, что там, забраться на верблюдов и уехать. Двенадцать тысяч пиастров!
      - Вай, что вы, госпожа Лара, делаете с бедным старым арабом! А вот если придет шарав и страдающему Ахмеду придется жизнь свою отдавать за прекрасную белую госпожу - что вы скажете потом жене Ахмеда? Она у меня на сносях вторую неделю, бедная! Такой славный ребеночек будет. Двадцать тысяч!
      Дымка на востоке к тому времени уже изрядно потемнела. Поняв, что торговаться хоть до ближайшего хамсина  они уже не смогут, Лара решительно произнесла:
      - Ради счастливой жизни твоего ребенка и жизни вообще под сияющим плащом Аллаха клянусь - ничего убийственного с нами не случится. Будь по-твоему. Четырнадцать тысяч пиастров. Это мое последнее слово!
      - И ящик кука-кулы! О, как хорошо РаИса умеет торговаться, о, как она потешила душу старика! Ну, ради Аллаха...
      Они ударили по рукам.
      Ахмед достал веревку и они обвязались на пять метров - вроде бы, довольно надежно.
      После чего добравшаяся до вожделенного механизма женщина провернула обнаруженную поблизости медную обшарпанную рукоятку в небольшом углублении... и немалый пласт грунта под их ногами дрогнул, пришел в движение... а затем так стремительно, как это бывает только в пустыне, пришел и раскаленный шарав.
      "По крайней мере, тысячу пиастров я все-таки выиграла..." - думала про себя Лара, ощутив себя катящейся к гранитной подложке Ливийской пустыни по некоему крутому, выщербленному, ведущему под большим уклоном вниз акведуку и слыша над своей головой завывания ветра. Кожа женщины уже начинала гореть в местах первых ударов и затиров даже сквозь галабею...
      Следом катился экономный и верный сделке Ахмед. Он тоже при этом думал, и, может быть, даже о деньгах.
 

***

      - О боги! Но что, что же именно произошло в те... жару и ветер, Лара? - спрашивает ученую Ребекка, широко распахивая голубые глазища.
Наезд. В фокусе леди Лара Крофт. Она откидывается на спинку стула и, мрачновато, отвечает:
      - Мы с помощником обнаружили невероятное захоронение близ Гебель-Эль-Сулсула  и не остановились на этом. Напрасно. Совершенно точно - напрасно.
 
 
 

Глава 11

2003 год, весна,
Англия, Сюррей

      - Что же это за захоронение было такое, если даже вы назвали его "невозможным"?! - естественно, спрашивает Ребекка.
      Лара, игнорируя это не совсем корректное "даже вы", отвечает:
      - Не невозможным - невероятным. Видите ли, Ребекка, египетское захоронение - в большей степени место для, так сказать, связи европейских аналогов "душ" и "духов", нежели для чьих бы то ни было останков. Вот что я имею в виду: иногда захоронение - портал для света счастливых сущностей, Аху - помните упомянутое мной раньше Ах, "дух", "ангел"? Аху - множественное число Ах... Так вот, захоронение - портал для их света с Тростниковых полей  Дуат , мира мертвых древних египтян, сюда, яркость которого поддерживает мир живых. Весь мир живых, вы понимаете, Ребекка? И все его сущности. Одновременно такое захоронение могло выступать и в качестве портала для "света" отсюда туда - для света нашего, здешнего Ра, поддерживающего сущности там, в Дуат. Все сущности. Во всем Дуат.
И, наконец, в последнюю, но не самую последнюю очередь, захоронение - место для живых: ведь "свет" в Дуат и из него мог проникать во время жертвоприношений, воспоминаний и ритуалов. За счет душ, которыми обладают живые люди. Свет и тени... все дело в тенях и свете.
Так вот, наше захоронение было другим. Нечеловеческий дух мог бы ходить в подобных местах. То, что обнаружили мы, скорее, следовало назвать "Саркофагом". Саркофаг в захоронении, действительно, был.
 

***

      В высшей степени любопытно наблюдать Карнак, Долины Царей и Цариц. Ты видишь древние памятники, людей, пыль, гидов, опять людей, мешанину их одежд...
      В высшей степени печально осознавать, что эти объекты истинно мирового значения являются лишь зрелищем и пустой усладой эго для сотен бессмысленно пялящихся на них зевак, которые даже египетский иероглиф M (похожий на сову) от П (похожего на квадрат) не отличат... Что уж говорить о наличии длинного штриха в окрестностях одного иероглифа или их группы!
      Именно такие люди, сидя на галерее отеля "Мена-хаус" и задумчиво глядя поверх стакана с содовой на величие пирамиды Хеопса, заявляют:
      - А здОрово, черти дери, это у них вышло! Поставить такую пирамиду как раз перед отелем .
      Ну, а всем остальным остается только молчать.
 

***

      ...Сумасшедший спуск, больше похожий на падение, закончился непроглядной тьмой, чуть согнутыми коленями и болезненным ударом правого носка, а затем левой стопы о нечто похожее на глину с вкраплениями камня.
      Привычки тела в неопределенной ситуации оказались сильнее здравого смысла, и женщина, даже не пытаясь сориентироваться, мягко кувыркнулась вперед через плечо, чтобы перераспределить энергию удара. Мягко не получилось. И к богатому спектру не самых лучших ощущений тут же добавилась боль в ушибленном левом плече в аккурат над лопаткой. Ему досталось, судя по всему, от перепада высот из-за разницы между точкой приземления и точкой входа в кувырок. Все-таки Лара делала это, наощупь говоря, с возвышенности...
      С криком "Ааа!" почти сразу после того приземлился и Ахмед; а последовавшие вскоре ругательные экзерсисы араба были богаты и звучны. О, как он ругался!..
Ну, а ларина голова заметно кружилась, как обычно после перекатов после долгого перерыва. Плечо болело. Болели и жглись локти, спина, бедра и икры. Болели ягодицы. Да у нее даже мизинцы на ногах болели!
      А вокруг царила неразбавленная светом темнота.
      Путешественница стояла на своих двоих, это можно было сказать точно; поодаль все еще ругался араб, судя по всему, задетый за живое столь свинским отношением к ним нового захоронения; захваченная Ларой по привычке веревка и веревка, связывавшая их, не помешали и не захлестнулись ни за чью ногу и руку, и ни одна каменная глыба, потенциально скрывающаяся в темноте у холма, не закончила преждевременно жизненный путь искателей приключений, проломив им черепа или сломав шеи, как высохшие стебли циперуса.
      Им чертовски повезло, иронично рассудила женщина, ощущая, что голова встает на место, и находясь уже явно ниже точки своего приземления - она чувствовала икрами подъем породы. Но как же такое везение порой бесит!
      Вообще, ощущения были... острыми. Ладно бы Лара просто воспринимала себя и свое тело исключительно кинэстетически, настолько темно было вокруг. Какой уж там гипотетический наблюдатель - она сама не видела ни бельмеса! Да еще острые камни, их женщина ощущала даже сквозь подошвы своих надежных полевых сапог.
И при этом ей было до чертиков любопытно, что ее ждет - а дальше идти пока не получалось. Что бесило тоже, хотя и увлекало, факт.
      Да к тому же еще и вернуться обратно тем же путем, которым они с Ахмедом сюда попали, составляло сейчас неразрешимую, хорошо то было или нет, проблему.
      Но отмечалось и кое-что еще.
      Лара довольно мотивированно злилась.
 
 
Ну, что ж... могу еще добавить, для ясности:т екст пишется с использованием фрагментов варианта расширения лора, «Tomb Raider - The Myth of El Hawa».
⠀⠀⠀⠀Предположительно, события собственно аффтарского текста, буде он когда-нибудь окажется дописанным, в среднем произойдут между окончанием событий «Tomb Raider IV - The Last Revelation» и началом событий «Tomb Raider VI - The Angel of Darkness». Мгм... ну, с богом.

 
 
 

Глава 12

2003 год, ранняя весна,
Индия, округ Кангра

      Пожилой монах в бордовой рясе и грубых сандалиях сидел на скамейке в тени огромного фикуса. Он перебирал четки из семян кактуса путрандживы и еле заметно шевелил губами.
      Сбоку от него стоял низкорослый человек в длинной серой рубахе, темных шортах, легких закрытых туфлях, и с непокрытой головой, вполглаза рассматривая плещущихся в пруду среди высоких мечевидных листьев аира уточек-мандаринок. Он был неброским и словно усредненным - и лишь в левом его ухе смутно мерцала тусклая бирюзовая серьга.
      Близился вечер, жара спадала. Но атмосфера достаточно крупного индийского города, в которой странным образом сплетались едва уловимые запахи пресной воды и тяжелая вонь протухшей рыбы, аромат лотосов и кислая бензиновая гарь, богобоязненность и порок, в отличие от температуры, сохраняла свою тяжесть. "Джайсе девтаа тайсии пууджаа", что тут еще скажешь.
      - Таши делек , Пата Кхен, - тихо заговорил монах, не глядя по сторонам. – Много времени прошло. Сегодня я рад видеть тебя.
      Его собеседник никак не отреагировал на эти слова.
      - Пата Кхен, – продолжил монах. – У нас осталось незаконченное дело.
      Горец ответил, рассматривая пруд:
      - Да.
      - Два дня. Здесь же, Пата Кхен. Чаша, - коротко добавил монах.
      После этих слов он встал и покинул тень древа, выходя под садящееся, но все еще жаркое солнце города Дхарамсала.
 
 
 

Глава 13

      …Вспоминая самоё начало описываемого сейчас приключения в приключении в приключении, стоит сказать, что начиналось все довольно мило.
      Как-то ноябрьским вечером 1999 года Ларе позвонил заместитель главного редактора газеты «Таймс». И сообщил, что его руководитель имеет предложить великолепной расхитительнице гробниц шанс на очередную сенсацию.
      Лара явилась.
      Оказывается, в африканском филиале газеты в процессе очередной инвентаризации одним из работников где-то в запасниках был обнаружен неизвестно как оказавшийся там дневник. Принадлежал он якобы помощнику Говарда Картера – того самого Картера, который в ноябре 1922 года вошел в гробницу Тутанхамона и чьи находки стали сенсацией XX века. Там было много чего, но еще встречалось упоминание о некоем списке с некоего достаточно старого документа, который якобы и использовал Картер в своих поисках. Копия дневника была переслана в головной офис.
      Текущий интерес для Лары стал помаленьку формироваться. «Заполучить бы этот документ...» – подумала про себя женщина.
      А что подумал рассказывающий сейчас искательнице приключений об этом главный редактор газеты Питер Стоттарт, не узнал никто, потому что редактор был очень воспитанный.
      Имелось и еще кое-что. Это «кое-что» представляло из себя два пожелтевших листка (их копии также были пересланы в Лондон), вложенных в дневник, с цитатами из того самого, якобы использованного Картером списка – также обнаруженные давешним сотрудником. 
      Обнаружился и сам сотрудник, правда, спустя два дня после находки дневника. Он пребывал в тяжелом наркотическом бреду у себя дома, повторяя «ах аккр пр» (что грубо можно перевести как «еще один имеющий хозяина квадрат» с древнеегипетского, хотя, возможно, сотрудник просто хрипел) и в комнате, усыпанной разбросанными листами бумаги с надписями «другой коридор» формата А4.
      Конечно, для начала Лара поартачилась. Главред знал, что она артачится. И Лара знала, что Стоттарт знал.
      Однако игру требовалось продолжать, и путешественница, естественно, уточнила, что это за «другой коридор» и точно ли здесь при чем-либо сам Картер.
      В ответ на это Питер Стоттарт, уже пятый год главный в «Таймс», красавчик с внешностью Ричарда Гира в период его расцвета как актера, сообщил, что в том, обнаруженном невезучим сотрудником, куске списка был только путь. К «другому коридору». А, точнее, к некоему захоронению, в котором вроде бы и располагался этот коридор. Кстати, сравнительно недалеко от захоронения юного Тутанхамона, обнаруженного Картером.
      Но вот к чьему захоронению принадлежит «другой коридор» – главред не знал. Это и надо было доподлинно выяснить Ларе… со всеми накладными расходами.
      Впрочем, Лару заверили, что Картер тут определенно при чем и «у нас все честно». Лара соизволила показать, что заинтересована.
      Все остальные рискнули показать, что воспринимают это все серьезно.
      Ну, и, после небольшого мозгового штурма и изучения пресловутого списка, нашими двумя героями был составлен приемлемый договор. Согласно ему женщина получала что-то вроде верительных грамот европейских средств массовой информации и поддержку во всех африканских филиалах «Таймс» (а от щедрот некий аналог индульгенции Службы древностей Египта). Также она могла рассчитывать на аванс в пять тысяч фунтов стерлингов. Да, еще – относящиеся к делу документы из запасников «Таймс» (естественно, временно) предоставлялись в распоряжение путешественницы.
      За это Лара должна была честно передать обнаруженные материалы, точнее, самую ценную часть их, в распоряжение аффилированных специалистов, а также гарантировала передачу полных путевых очерков и первичную идентификацию захоронения.
      Такие условия, наконец, были найдены Ларой удовлетворительными, и они со Стоттартом ударили по рукам, после чего искательница приключений покинула главный офис газеты. В задумчивости. И думала она ровно до следующего дня.
      Очевидно, что для раскопок ей требовались люди… точнее, много людей. Эти люди должны были уметь работать скрытно – либо знать нечто такое, что было бы ведомо лишь истинным потомкам древних расхитителей гробниц.
      Искать таких специалистов нужно только на местах (например, в окрестностях деревни Куфт, которую очень любил мастер Питри ). Также в подобных делах (и особенно на Востоке) огромное значение имеет репутация нанимателя. И пугающая репутация здесь лучше, чем хорошая.
      Осознав все это, женщина купила билет на самолет до Александрии, где уже восемь лет жил и работал ее давнишний знакомый, археолог по имени Жан-Ив Перье. Этот человек хорошо поварился в официальной и полуофициальной археологической кухне и успел очень многое узнать о том, как в Египте делаются дела.
      Лара не ошиблась. Мило пообщавшись со стариной Перье, она получила координаты блестящего, но изрядно опустившегося историка Ахмеда Ваддах аль-Ганнуши. Перье отрекомендовал его как «лучшего специалиста по необычным делам». Женщина не особенно хотела иметь дело с малознакомым человеком… да и вообще с людьми, что уж тут кривляться, но выбора не было: Лара понимала, что лишь на месте можно найти тех, кто ответит ее запросам и у кого есть руки. И еще она помнила, что лучший способ добиться этого – заручиться поддержкой кого-то еще, кто отчаялся, но знает и низы, и верха, и середины. Связи, связи…
      Склонность Ахмеда к выпивке и сама его личность вполне отвечали такой парадигме.
      Дальше все было просто. Как мы уже говорили, обаяние Лары являлось оружием массового поражения, так что договориться с аль-Ганнуши для Лары проблемы не составило.
      Опять-таки, Ахмед хорошо знал и уважал приятеля путешественницы, Перье.
      Дело начало продвигаться с истинно восточной неторопливостью, и, в конце концов, все получилось. Таким образом, меньше чем за три недели Лара практически выполнила задание Стоттарта и была как бы довольна.
      Самой же Ларе наиболее интересными показались следующие находки: четыре... хм... назовем их «трансваальскими сферами» (хотя более распространенное название «конкреции»), с десяток золотых безделушек и тщательно упакованные женщиной, скопированные надписи одного из саркофагов. И еще кое-что.
В музее в Турине выставляется карта золотых приисков Восточной пустыни – той части Египта, откуда еще очень далеко до болот Дельты. Карта эта датируется временами правления фараона Рамсеса II. Сей довольно обстоятельный документ не очень похож на современные крупномасштабные карты, но ориентироваться в пределах «дверей Египта» он позволяет.
Аналог именно этой карты Лара нашла во свежевскрытом захоронении… но под ним, выполненном на тонком листе золотой фольги, нашлось нечто куда более важное.
      В полуистлевшем папирусе упоминалось место. Такое место, куда нельзя было идти никому и никогда. Текст свитка перевел, хоть и приблизительно, Ахмед. Это было описание пути… и при этом очень торжественное. Птица в груди Лары столь же торжествующе возвысила свой голос.
      И уже переведенный документ Лара, особенно тщательно упаковав, вложила между кальками и шелковыми отрезами (с другими хрупкими предметами) в особый тубус. Все ее существо глубоко и торжественно молчало, когда женщина слушала рассказ Ахмеда, что он вроде бы знает, как в это место попасть. Но... тогда и там было сравнительно светло.
Когда они выбрались из привратного колодца и сели на верблюдов, молчание все еще царило в душе Лары. И потом, после того, как люди Ахмеда остались засыпать вход, а Лара и араб, закутавшись в галабеи и пряча лица за шемагами, удалялись от ничем не примечательной расселины в скалах (сейчас, правда, из нее поднимался густой столб пыли) в пустыню – та же самая внутренняя тишина двигалась с ними обоими.
 

***

      Так вот! Все это происходило лишь несколько часов назад. А стоя здесь и сейчас, злющая, как черт, в этом новом, абсолютно непонятном, подозрительном захоронении без видимого пути назад, Лара, принимая лаковую полную тьму как старинную подругу, вдруг подумала, что птица в ее груди, начавшая петь свою песнь неделю тому назад, похоже, обретает чересчур большую власть над душой женщины.
      Ведь искательница приключений понимала, что она не смогла предвидеть столь очевидного исхода, при котором ее бесценные находки окажутся столь далеко - аж снаружи! И вела себя женщина не как воодушевленная, а как одержимая.
      Еще немножко Лару, возможно, по привычке к сольной работе беспокоил все тот же Ахмед... но будем честными - не так-то уж и сильно.
Ну, а, поскольку упрямства и самолюбия нашей прекрасной леди уже лет восемь как было не занимать, путешественница лишь тихо скрипнула зубами, но все-таки взяла себя в руки. Почти взяла. К тому же, даже сейчас Лара могла бы чувствовать себя хуже, если бы не ее любимые «конкреции». Мало кто смог бы понять восторги ученой по поводу данных объектов... но они были воистину феноменальны.
      Среди немногочисленных мест находок таких вот «конкреций» можно назвать Западный Трансвааль, в окрестностях городка Оттосдал, Западная Африка, и парочку других мест, в Юго-Восточной Африке. Они представляют из себя почти идеальные сферы диаметром около трех сантиметров. Будучи скомпонованными из очень твердого, довольно близкого по шкале Мооса к алмазу, голубоватого вещества, металлизированного, с мелкими белыми крапинками в материале, «конкреции» имеют ровную тонкую ложбинку по экватору. Порой, кстати, таких ложбинок три.
      Но назначение объектов, если вообще у них оно было, оставалось загадкой для искательницы приключений, как и для любого другого человека.
      Сами эти вещи производили крайне странное впечатление. Загадкой был инструмент, которым сделали небольшое коническое углубление на поверхности шара, загадкой был резец, породивший изящнейшие бороздки, загадкой было назначение шара.
      Ведь отчего-то казалось, что к созданию этого объекта приложил руку кто-то разумный.
      Однако возраст находок, судя по глубине залегания пластов пирофиллита, в которых эти шары находили, составлял больше двух с половиной миллиардов лет, в то время как эволюция приматов не насчитывает и шестидесяти шести миллионов.
      Два миллиарда восемьсот миллионов лет назад, в докембрийском периоде, на Земле только начала развиваться жизнь, и уже существовали оттосдальские сферы.
      Найти их в древнеегипетском захоронении было действительно красиво. Ведь, согласно космологии Та-Кемет, когда сущее созидалось, сначала воплощалось пространство (Шу, воздух, если правильно помнила Лара). Затем проявлялась сопоставимость, возможность связей разных объектов разными способами, то есть время - и влага, да, что символизировала Тефнут, хотя Лара в этом ее действии посчитала бы ее скорее Маат.
      Потом проявлялись люди. И лишь позже возникали твердь и структура геоцентрического мира в данном, материальном воплощении.
      То есть окрестности Земли уже были неопределенно большими, они были структурированы, в них, вероятно, могло что-то «водиться», включая и людей - когда потом или сразу перед этим «начались» физика и химия. И некоторых своих древних богов египтяне стали изображать в головных уборах из перьев «прошлых богов». Интересно, не правда ли, кто были эти «прошлые боги». И знали ли они о трансваальских конкрециях.
      А сферы уже могли быть здесь!
      Можно спросить, почему люди тоже были - ДО химии и физики? Ну, первые люди якобы возникли из слез самого Ра, фактически божества Большого взрыва, - так что существа мы весьма странные...
      Касательно сфер - последнего ученого, рискнувшего сообщить о находках и своей попытке исследовать эти «артефакты» некоему научному совету, подняли на смех и репутация его была уничтожена.
      Лара знала того человека и весьма высоко ценила его выводы. А сейчас, непонятно как там оказавшиеся, найденные в довольно древнем захоронении, еще времен конца Среднего царства, Ларой конкретно эти конкреции (да простится невольный каламбур) неплохо коррелировали с выводами того почтенного джентльмена... и с некоторыми безумными идеями самой Лары.
      Одна из найденных в том захоронении сфер все еще была здесь, уютно располагаясь на дне любимого рюкзачка искательницы приключений.
      А тьма... Лара уже давно могла ее переносить.
      Будет нечестным сказать, что женщина этого не понимала.
      И пока нельзя было сказать, что она совершила какой-то необратимый поступок.
 

 

Глава 14

1988 год, весна
Индия, Химачал-Прадеш,
Средний Киннаур

      Сумбурно, суматошно... что еще можно тут сказать?.. сумбурно и суматошно мы живем.
      И как же трудно бывает порой в таких сумбуре и суматохе все равно ни на минуту не нарушить свободу важных для нас людей! Так трудно, что почти невозможно. Как невозможными кажутся золотые цепочки, найденные в каменноугольных пластах палеозойского периода.
      Правда, еще сложнее бывает иногда решать, как именно ты станешь действовать со всеми твоими ограничениями, бедами, знанием и незнанием и тем, что только сможешь узнать и тем, что не сможешь узнать никогда, – если хочешь действовать именно так, чтобы действовать тебе самому !
      Это кажется еще более невозможным. Более того - непостижимым. Потому что многие из нас не знают, как поступят в следующий момент - или думают, что знают точно. Но нет.
      А отвага – оборотная сторона свободы. Что это может значить для каждого из нас как нас?.. Быть может, принятие того самого следующего момента?
 

***

      «Представьте себе - Индия...». Что прорисуется у вас в сознании, когда вы услышите такие слова? Изысканное ли величие Тадж-Махала - или разноликая толпа на рынке, на котором есть абсолютно всё и абсолютно все? Народные ли шествия, когда в дни праздников великих Риши в воздухе витают веера алых, золотых, голубых и зеленых, потрясающе ярких естественных красителей, которыми участники осыпают друг друга - или, может быть, слоны?
      Или... ну, ладно, пусть так - или жара и джунгли?
      Но, быть может, вашему внутреннему взору откроются старые брамины в характерных цеховых нарядах и бродячие отшельники в оранжевых головных уборах и с помеченными узорами своих богов лицами. А затем уж точно - слоны.
      Действительно. Все это имеет место в Индии. Но не только это.
      Вот на платформах для сжигания мертвых, выстроенных на берегах грязной, обмелевшей Ганги, полыхают огромные костры, и служители смерти стоят среди этих многослойных сооружений, а в воздухе пахнет горелым человеческим мясом. Жарко...
      Ритуал отправлен, пепел мертвого уходит в вечное странствие по водам Ганги - а десятью метрами ниже десятки измученных, грязных людей, относящихся к кастам мусорщиков или к неприкасаемым, среди глины и нанесенных рекой веток, начинают активно шерудить палками и специальными сачками по дну. Они вылавливают случайно могущие оказаться в пепле ценности, например, золотые зубы. Или хотя бы стальные. Ну, и драгоценности, - кто знает, вдруг повезет... Жарко. Жара не спадает.
      Двадцатью метрами ниже, в той же реке, омываются паломники. Они верят - тот, кто омылся в Великой Ганге, будет спасен. Они спасаются, как могут.
      Чуть дальше, на грязном броду, купаются шумные и счастливые дети... а может быть, даже и слоны, да... слоны.
      А знаете ли вы, что уровень изнасилований, например, в штатах Центральной Индии уже давно один из самых высоких в мире, и лишь выше в горы все становится несколько... спокойнее? Неужели дело только в жаре?
      Но, когда идешь по старому Дели, и видишь в тенях проходов меж убогих халуп старого Дели наркоманов - живых, хоть и бесчувственных... а рядом ходят худые серые коровы... а потом они уже лежат или валяются трупами, если мусорщики не успевают... то понимаешь, какая над всем этим по-прежнему стоит жара. Убийственная, разрушительная, пахучая жара.       Ступать здесь нужно осторожно.
      То-то и оно. Индия - такая. Многоликая - и бескомпромиссная. Рвущая флер иллюзий - и порождающая новые иллюзии. Жаркая - и ледяная.
      Прекрасная.
      Но чтобы так эту страну принимать, как раз и требуется та самая отвага.
      Лара Крофт и Ануна МакГвайр, две подруги, сидели на своих местах в небольшой двухмоторной «Сессне». Это была 210 модель, с литерами N и P, моноплан с герметичной кабиной, с дальностью полета до полутора тысяч километров, с довольно мощным двигателем, с удлиненными мотогондолами и с багажным отделением в задней части судна, машина еще сравнительно новая и не самая дорогая.
      Салон летательного аппарата имел объем примерно с полтора объема салона «Опель-Кадетт» (или так казалось из-за своеобразных кресел с белой обивкой), близость пассажиров друг к другу и к пилоту была запредельная.
      Наблюдение из кабины столь эксклюзивного транспортного средства бесконечной пустоты вверху и почти пожранной убийственно-острыми зубьями гор, или зеленой пеной девственных джунглей, или серо-голубой клеенкой снега и льдов тверди внизу казалось немного страшноватым, но и незабываемым.
      И еще там, внизу, всегда были города и селения. Там была Индия. Та самая Индия.
      Среди самых красивых, сравнительно спокойных и нежарких городов Индии можно упомянуть Шимлу  и Манали.
      О, Индия… о, Манали… что можно рассказать о Манали?
      Над его центральными и любыми другими улицами, за разнокалиберными или высокими домами и производственными строениями парят вершины гор – да так, что они одновременно кажутся и далекими, и близкими.
      В ранних сумерках в городе зажигаются искристые желтоватые фонари, лишь только солнце зайдет за спины каменных исполинов, – и странным образом на фоне стремительно догорающих разноцветными закатами небес начинают виднеться клубы низких, задерживающихся где-то на перевале Ротанг, облаков долины Куллу. Это красота мира. Это нельзя не любить.
      Впрочем, сто́ит упомянуть и о глубочайших сточных канавах по краям всех улиц Манали – да таких, что в них можно легко переломать голени. Это тоже часть мира. И о ней надо просто знать.
      О, Индия... О, Шимла... Что мы можем рассказать о селении? Это - неким исторически сложившимся образом почти европейский город.
Интересно, - но где-то километрах в пятидесяти от нее есть место, в котором якобы когда-то давным-давно нашли прибежище выжившие после похода на юго-восток греческие солдаты Александра Македонского. Ныне их потомки известны под самоназванием малани: совершенно индийская история. Впрочем, даже если это не так – малани все равно даже в XX веке взимают за вторжение в их деревню без разрешения штраф в тысячу рупий; взаимодействуя с ними, лучше сначала ждать перед воротами, обозначающими границу деревни, чтобы тебя пригласили войти.
      Важно, что у них весьма неортодоксальные для остальной Индии верования; и, наконец, есть табу на физический контакт и использование языка канаши посторонними.
      И закрепление гвоздей на священных деревьях запрещено.
      Скажите – разве это не чудесно?!!⠀⠀
      И сейчас наши новоиспеченные бакалавры наук, Лара с друзьями уже третий день обретались в и над Шимлой, известной как «королева холмов». План их здесь был очень прост: осмотреть с воздуха Большой гималайский национальный парк перед возвращением в Европу, бросить взгляд с высоты на Манали – и отправиться в Дели. Откуда международным рейсом вернуться в Европу.
      На лыжах выше Шимлы выпускникам и придумавшей это Ларе покататься тоже удалось. Год был холодным. Там, на склонах, среди вечнозеленки был и искусственный, и настоящий каток. И все, - и ребята, и девчата - остались довольными.
      А Шимла, истинное чудо, - оставалась и немного Индией, и немного Европой и, кажется, еще немного Россией. Отдельные ее дома так напоминают те, что строил Советский Союз в Чехословакии!..
      Наступало время предпоследней авиаэкскурсии.
      Лара размышляла, сидя на с натяжкой пассажирском, прямо напротив пилотского, кресле. Она являлась девушкой компактной, и расположилась там достаточно удобно. Волосы ее были собраны в две достаточно объемные косички над ушами. Облачилась Лара в толстые широкие штаны черного цвета с множеством карманов и карманчиков, с поддетыми под них трикотажными, битловку и яркую демисезонную куртку, на ногах были удобные трекинговые ботинки. На одной из штанин из кармана высовывался край толстой шерстяной шапки. Конечно, это было не все содержимое ее карманов! Предметом особой гордости юной мисс были спрятанные во внутреннем кармане две зубные щетки. Хорошие, со стальными ручками и основаниями, зубные щетки. Уж очень умилила Лару подмеченная одним утром в Дели специфика индийского образа жизни: каждый, абсолютно каждый индус, от сборщиков мусора до владельцев отелей, всегда носил с собой свою зубную щетку, и, по возможности, держал ее как можно ближе к сердцу. Просто у последних и щетку, и сердце было гораздо хуже видно.
      И, возможно, в связи с этим Лара решила на всякий случай прикупить еще и вторую щетку. Она улыбалась в глубине души.
      На коленях девушки удобно примостился небольшой пятилитровый рюкзачок, явно работы первой половины XX века, из воловьей шкуры, жесткий, нарочито простой и грубый, с медной застежкой, боковым «свиным пятаком», прямыми наплечными ремнями и игловыми фиксаторами длины. Он являлся максимально надежным – если ты, конечно, умеешь ухаживать за старой толстой кожей, не таскать в рюкзаке лишнее и вовремя проводить техобслуживание походного оборудования.
      Рюкзак был не пуст.
      Но не он один. Так вот.
      Прошлым вечером Лара повстречалась с порекомендованной ей Ро́маном, жителем Шимлы и их пилотом, старой лхапа. В Китае практикующих подобное называют пау. В Европе их называют зеркалистами, или зеркальными гадальщиками – не совсем корректно, конечно, потому что истинные лхапа в первую очередь шаманы, в Европах с этим не очень.
      Но вообще Лара бы сказала, что имела дело с одной из техник лха-пхаб-ба.
      Ритуалы лха-пхаб-ба своеобразны. И они плотно замешаны на образах центральных божеств, которые являются началом, проводником и силой, и опытный шаман неким особым образом связывается ни много ни мало с образом этого самого божества (не духа! Божества! Как вам такое?) и одновременно с внутренними духами заказавшего гадание...
      Гадать можно на здоровье, на замужество или на победу. Лара хотела гадать на судьбу - и это, пожалуй, было... достаточно рискованным решением для всех участников ритуала.
      Обычно гадальщики - мужчины. Но та, что жила в Шимле - была женщиной, чего не бывает практически никогда. А еще, если верить Ро́ману, эта гадальщица была «настоящей».
      Вчера, после передачи лхапа пищи, подношения заказавшей гадание в виде свечей и выбора места рядом с зеркалом, где следовало находиться Ларе, это произошло.
      Мальчик в своеобразном головном уборе сидел перед зеркалом и говорил, что видит. Лхапа не видела отраженного в зеркале, а слышала лишь слова ребенка. Пятицветный флаг за зеркалом чуть колыхался в потоках воздуха. В зеркале отражалась часть скуластого лица Лары, покрытого легким узором теней.
      Лхапа говорила, не глядя в стекло.
      Гадание, сказанное с закрытыми глазами, в медленном, безостановочном вращении, перед столом с зеркалом, стрелой и хрусталем, в маленькой-маленькой квартирке, довольно странным голосом и переведенное Ларе Ро́маном, прозвучало так: «Внизу шуньевое пространство, ям, рам, бал и лам, но не исходят оттуда пики леса, воздуха и земли. Твой брод неблагоприятен. Уважай вопрошающих о лха и мертвых, уважай лха и мертвых, уважай свой ответ. Если в тебе вена ворона, это плохо».
      Девушка знала принципы этого гадания, но были детали.
      Понимание того, что женщина-лхапа впустила в себя не чьего-нибудь, а именно Лариного духа, одного их трех, что, по верованиям тибетцев постоянно циркулировали в ее теле и разуме, было волнительным. Издревле «похищение» такого духа считалось самым верным способом тихого устранения противника. И вот сейчас произошло временное «заимствование».
      Кто знает, при каких условиях, как и за какое время изменится твой дух? А если это знаменитый Ла, копия тела, обретающийся, по верованиями тибетцев, между разумом и телом? Вдруг - и сейчас?..
      Но - неважно! Важно лишь то, десять тысяч чертей, что Лара была действительно взволнована! Да и кто бы мог ее в этом упрекнуть, знай вы то, что знала она и верь в то, во что верила она: что виновата в смерти фон Кроя?
      ...В салон с пыхтением вдавился еще один участник экскурсии – Томасо Лючано. Сегодня он был особенно толст, счастлив и черноволос – похоже, кое-кому нынче тоже удалось кое-что осознать.
      – Доброго! – довольно пророкотал он. – Вот, полночи переводил. Почитать?..
      Хотя, возможно, толщины Томасо добавляла дутая красно-синяя куртка, надетая поверх ядовито-зеленого свитера-гольф и дутых, красных простеганных штанов и красных же сапог, – но куда большее смущение вызывал вопрос, откуда у Томасо возникла такая любовь к поэтическому слову.
      Однако это было.
      К слову, Лючано оканчивал Швейцарскую Высшую техническую школу. Не без проблем, конечно - в уставе этого ВУЗа упоминается необходимость техничного развития не только разума, но и тела, а старина Томасо был великоват, такое ощущение.
      Однако худышка Ануна симпатизировала толстяку Томасо.
      Сама Ануна МакГвайр была экологом. А еще социалисткой. Поэтому она также симпатизировала миру во всем мире и тому, что в Шимле почти не было рикш – под слишком крутыми углами тянулась бо́льшая часть ее улиц. А вот столица Индии ей, наоборот, не слишком понравилась, и именно из-за сильнейшего контраста между Новым и Старым Дели, где соседствовали нищета - и показная роскошь... Мисс МакГвайр прошла бакалавриат в школе Ecolint, а у них даже в уставе было сказано, что цель данного образовательного учреждения - налаживание мирной коммуникации специалистов во всем мире и беспрепятственный обмен знаниями между всеми специалистами по всему миру.⠀
      Ануна отлипла от иллюминатора, из которого созерцала сравнительно маленький и риско́вый аэропорт, где шла неторопливая и деловая, хоть и неброская, деятельность, и помахала парню рукой.
      Читал Лючано скованно, будто бы не на публику – и, как правило, негромко и закрыв глаза, вероятно, так ему было проще вспоминать.
      «Состраданию воду, мой друг, не учи.
      С осторожностью в жизни под ноги гляди.
      Ведь, хоть дождь уравняет и небо, и землю –
      Как узнать, не найдется ли ям на пути?..»
      Во все времена для всех молодых людей индийская басатма стимулировала эмоциональную и интеллектуальную сферы.
      И – также почти всегда, – обостренное восприятие брало свою цену за себя самоё. Вот и сейчас у Лары вдруг промелькнула пугающая мыслишка, что рубаи это не только не совсем правильное в плане рифмовки, но еще и какое-то... странноватое.
      Почему текст был не про любовь, не про вино, не про близящуюся весну – а именно про дождь, небо, землю и ямы?.. Лара очень не любила ямы в земле. У нее в сознании уже довольно давно была одна такая, с обломками камней вокруг – и без тела человека, которого она считала почти что своим наставником.
      Скорее всего, чертово гадание на девушку так повлияло.
      Но это была еще не вся их шайка-лейка. Ждали выпускники некоего Роберта Шнихельбурга. Сын довольно успешного нефтедобытчика и также выпускник ETH, он этим утром явно пребывал в каком-то довольно мрачном умонастроении, как успели заметить ребята и девчата. А поскольку с разным оборудованием паренек был на «ты», и это его всегда успокаивало, сейчас они собственно с пилотом, с Ро́маном, в очередной раз что-то обсуждали перед мотором «Сессны». Предполетная подготовка была, кажется, завершена, так что скоро на борт должен был подняться и Роберт.
      Ро́ман уже уходил от самолета, явно получив некое финансовое вспомоществование от своего приятеля Шнихельбурга… и все надеялись, что за чаем. Хотелось бы наконец подняться в воздух...
      Шнихельбург, подтянув небольшую колесную лесенку, тем временем шустро перебрался к хвостовой части самолета и что-то, заканчивая, подделывал там, с внешней стороны обшивки.
      «Минут через пятнадцать мы снова будем между небом и землей», - подумала про себя Лара. – «Между шуньевым и саттвическим. Что ж... да будет так! Гадание произнесено и услышано. Точно так же, как прочитаны надписи на постаменте в Камбодже. Увы, они не помогли фон Крою. Но, возможно, как и в тот раз, они помогут мне... и неужели только мне?»
      Девушка любила летать - и не любила падать.
      Порой мы ощущаем, что нечто изменяется. И что в небесах не так жарко, как на земле. Как раз здесь мы можем ошибаться.
 
 
 
 

Глава 15

      Всего три часа тому назад они еще сидели в Indian Coffee House, где Ануна рассказывала Томасо Лючано, что горные экосистемы в вертикали повторяют полосность по широтам, если глядеть от экватора.
      - Вот как бы экватор. И вот мы идем от него. Здесь, в Индии есть тераи - это дикие джунгли, огромные заросли. Понимаешь, Лю? Но вот мы идем вверх от экватора, в более высокие широты. Там уже не джунгли, там леса, хотя они все еще могут быть многоярусными. Там холоднее. Потом мы идем еще выше. Там начинаются степи. Там еще холоднее. Двигаемся все выше, и вот мы уже видим тайгу. Еще выше, по направлению к шапке планеты, Антарктиды - начинаются лесотундры, тундры, а потом лишь снег на самой макушке земного шарика. В горах - так же. Представляешь? Каждая гора в некотором смысле половина земного шара!
      Томасо Лючано немного подумал, а потом сказал:
      - Ани, солнце, но разве это касается любых гор? Горы есть в каждом регионе. И если принять твою схему, то чем выше по той же широте гора, тем меньше там описанных тобой полос. Сначала исчезает полоса «как-бы-джунглей», потом «как-бы-лесов», потом «как-бы-степей», а потом остается только лед. Однако в каждой более высокой широте поясность меньше. Правильно ли я тебя понял, Ани?
      Ануна шмыгнула носом и самокритично заявила:
      - Да. Но, пожалуй, у меня очень упрощенная схема. Все сложнее. Но интересно ведь, что иная гора может быть половиной земного шарика, правда?
      Лючано очень серьезно, но c веселыми чертенятами в глазах, подтвердил Ануне:
      - Да. Они как будто синхронизированы.
      И затянулся своим любимым «Gauloises». Ануна шутливо замахала руками, отгоняя якобы неприятный ей дым.
      Рядом скользили аккуратные официанты в традиционных индийских костюмах, на стенах висели фотографии, запечатлевавшие открытие этого места спустя десять лет после того, как Британия покинула свои колонии в Индии.
      Indian Coffee House можно было бы назвать пафосным, если бы не сквозящие сквозь окна в кирпичных стенах горы, взмывающие где-то далеко и близко, на границе старого города. Они не подавляли, эти горы. Они просто были прекрасны.
      Но, втянув горьковатый дым еще раз, Лючано не замолчал, с его-то энергичностью. Он был не из тех, кто мог оставить подарок без ответного дара, о нет!
      Он снова заговорил:
      - О, синхронность - это просто удивительно! Вы знаете, что даже если по знаменитому лос-анджелесскому мосту пройдут строем, синхронизируя шаги, всего тысяча солдат, их шаг создает сильнейшие вибрации в покрытии? Поэтому в конструкции Оранжевого моста используются не только железобетонные опоры, но и дополнительные толстые стальные тросы, гарантирующие упругость конструкции. А твои любимые растения, Ани, их все равно превосходят по пластичности. Да-да!
      И улыбнулся с видом победителя.
      Ануна с улыбкой покивала головой, Лара уважительно поджала краешки рта. Томасо и Ануна, ее друзья, были очень хороши...
      До аэропорта Шимлы они добирались на машине, благо у их пилота, Такида Романа, она тоже была. Такид вообще был щедрым человеком и доброй душой.
      ...И вот сейчас, наконец, они готовились подняться в небеса!!
      Ро́ман, оснастившись продуктами от Шнихельбурга, поднялся в салон. Он раздал пассажирам наушники, оставив термосы и воду за последним креслом, а затем занял место первого пилота. Он сообщил, что Роберта с ними не будет.
      - Кажется, что-то с животом. Здесь так бывает, Индия же…
      Одевать наушники пока никто не спешил.
      Переглянувшись с Лючано, Ануна сказала.
      – Ро́ман! Я слышала, что в Парке нашли очень интересный цветовой вариетет крупных рододендронов. Желтоватая разновидность. И вроде бы цветут они на площади около половины квадратного километра. Вот бы на это посмотреть.
      Тот улыбнулся в жиденькие усы.
      - Госпожа МакГвайр, рододендроны действительно прекрасны, особенно в мае. Значит ли это, что так звучит ваше предложение?
      - Да, да! – радостно запрыгала в кресле девушка. – Это должно быть прекрасно. Вы знаете, где они растут?
      - Конечно, мисс МакГвайр. Но облеты потребуют дополнительного топлива… хотя мы и так справимся, - немного подумав, ответил пилот. – Там, правда, недавно было маленькое землетрясение, говорят. Но в любом случае сперва нам придется согласовать измененный полетный план. А там мы углубимся в заповедник. Ничего критичного, но все же... надо согласовать.
      Одев наушники, начав раскрутку пропеллера, Ро́ман Такид связался с диспетчерской. После десяти минут энергичных препирательств он широко улыбнулся и показал рукой, мол, все хорошо.
      В процессе дальнейшего общения с диспетчерской Ро́ман продолжал прогревать двигатель.
      Убедившись, что путь свободен от других самолетов (это было легко, аэропорт Шимлы в тот период являлся довольно пустынным), пилот начал движение, дав полную топливную смесь и открыв дроссель. Набрав скорость, Такид поднялся в воздух, продолжая переговоры, после чего очень-очень плавно развернул «Сессну» над маленькой посадочной полосой и направился на северо-восток.
      Ро́ман проговорил, одев гарнитуру, но не в микрофон, обращаясь, видимо, к Ануне:
      - А еще мне рассказывали, что в той стороне один из домов Большого йети.
      - Йети не существует! - естественно, ответила Ануна. - Он избыточен в этой экологической цепочке.
      Затем они немного поболтали на сей счет с Лючано.
      Лара слушала рокот мотора. Ощущения от его работы очень нравились ей.
      И некоторое время спустя туристы надели наушники по команде пилота.
      В процессе набора высоты Лара вспоминала, что же еще интересного она смогла узнать из постоянно устраиваемых ею расспросов всех окружающих по поводу этого места и этого мира. Непосредственность мисс Крофт располагала, и она умело ею пользовалась. Естественно, становясь в такие моменты совершенно невыносимой.
      В тибетской и околотибетской мифологии много названий и классов сущностей и духов. В них, однако, есть нечто общее. Существует особое понятие «дрегпа», которое традиционно обозначает специфику подобных невероятных существ - дуалистичность.
      Древние, еще, скажем так, бытовавшие задолго до времен дозороастрийского маздаизма сущности, «ангелы» и то, что о них говорят – так же выделяются на некоем усредненном фоне многообразия сущностей, как и новые, например, явившиеся из образовавшихся локальных пантеонов индуизма, подобные духу-Защитнику малани... конечно, преобразованные. Самые новые - и самые старые. Они могли быть и добрыми, и злыми. Они - дрегпа.
      Древние, исконные духи или до-буддийские божества, например - это духи, связанные с ландшафтом, стихиями и ранней культурой бон. Буддисты рассматривают их как «местных божеств», лу, которые могут быть как вредоносными, так и полезными. Они - дрегпа.
      Чужие же, адаптированные духи - считаются просветленными защитниками. Это божества, которые были либо привнесены из индийского тантрического буддизма, либо таковыми считаются местные божества Бон, укрощенные великими учителями и приведенные к присяге защищать буддийское учение. Но они тоже дрегпа!
      Существует даже обычай, например, в рамках практики чод, адаптировать «чужих» духов (демонов) через сострадание, превращая их из вредителей в союзников. Адаптация «чужих» духов и «древних» демонов стала основой уникального тибетского синкретизма, где даже самое злое божество может стать защитником учения при правильном ритуальном подходе.
      - Так как же, - спросила недоумевающая Лара позавчера утром у Такида, - как этот конгломерат концепций уживается в мировосприятии местных? Как вы сохраняете мир? Ты же мне сам рассказывал, что у малани почитаются совсем необычные сущности! Как?
      Ро́ман немного помедлил и ответил:
      - Вот именно, что мир! Хотят люди верить в камни - пожалуйста. В духов зверей? - пожалуйста. Войны́ бы не начинали из-за этого...
      Таков был ответ местного. Ну… исчерпывающим его, пожалуй, никто бы и не назвал, да Ро́ман и не претендовал.
      Но Ларе понравилось. Здесь что-то было от старинной, странной, невероятной на фоне всего остального, доброты и неагрессивности.
      Конечно, есть и разрез предпочтений... например, если бонские лха или могучие духи, стихии, препятствовали чему-то из буддизма, их умиротворяли, как это делал Падмасабхава, запечатлев договор с древним лха, Пехаром, буквально отпечатками своей руки и стопы лха на камнях пещер.
      Но и бонцы, и буддисты старались в принципе умиротворить духов, ибо ведь по перевалам ходят представители разных конфессий... и дома строят и те, и другие. Такая вот импровизированно-специализированная дуалистичность. ⠀⠀
      Всего пятнадцать километров отделяли Лару от вербализации боли. Но пятнадцать километров в небе и пятнадцать километров по бездорожью – это очень разные пятнадцать километров…
      – Какая красота! – вдруг воскликнула Ануна, глядя в бинокль (она сидела по правому борту, если глядеть назад). – Я вижу, вижу желтые рододендроны!
      Растения действительно наполняли это трехрогое урочище, всползая призрачными лимонно-салатовыми языками по склонам, но будто не переходя некую границу.
      Лара видела их неторопливый бег, пусть и не с такой ясностью, как в объективе видеокамеры – при такой скорости облета.
      Но пусть мелкие детали ускользали, направление горизонтального роста улавливалось. Мазком по краю глаза. Замершими щупальцами-лучами невиданной морской звезды.
      ...Нос самолета ощутимо рыскнул вниз-вверх при левом развороте. Ро́ман подал вперед рычаг управления двигателем, затем чуть увеличил обороты и потянулся к колесику триммера. При этом он, кажется, чуть напрягся…
      Обычно разворот не воспринимается так остро – чаще ловишь лишь незначительный крен вдоль центральной оси машины и еле ощутимое прижатие к креслу в сторону, противоположную повороту (потому что именно креном разворачивается самолет), после чего продолжается дальнейший полет. При этом вертикальный вектор подъемной силы частично меняется на горизонтальный. Самолет «клюет носом». Но пилот при развороте вправе немного задрать нос. И в результате при пятнадцатиградусном крене при выполнении всех вышеупомянутых условий получается плавный разворот.
      Иногда, правда, зад вжимает в кресло и немного хочется закрыть глаза, если вдруг неумелый пилот слишком быстро тянет на себя штурвал…
      Сейчас, однако, было чуть иначе.
      Никто, кроме Лары, и, кажется, пилота этого не заметил – Лючано (перебравшийся на правый борт, если глядеть назад) и Ануна рассматривали в бинокли золотящиеся рододендронами (отсюда это виделось как поля спелой пшеницы, но намного более салатово!) три широченных пологих склона старых известняковых гор почти по курсу движения, грузу было вообще все равно. Да и груза того было - кот наплакал: еда да питье… сегодня экскурсанты парили налегке. Короче, багажное отделение оставалось почти пустым.
      Самолет кружил над распадком с цветущими растениями.
      Лара чуть наклонила голову.
      – Ветер. Странный, – коротко прокомментировал Ро́ман. – Сейчас еще снизимся и покружим…
      – Ты говорил, тут недавно маленькое землетрясение произошло, – неизвестно зачем проговорила Лара. – Это плохо?
      Ларе опять вспомнилось то сотрясение земли под ногами в Камбодже. Но так не бывает?..
      Словно отвечая на невысказанный девушкой вопрос, самолет ощутимо вздрогнул парочку раз. И вдруг прямо по курсу перед аэропланом словно из самого центра земли взметнулось вверх огромное конусовидное облако какой-то непонятной мутной пелены, густеющее с каждой секундой.
      И вот это уже заметили и пилот, и все три пассажира.
      – Уходим! – прокричал Ро́ман. – Всем пристегнуться!
      – О боже! – взвизгнула Ануна. – Ро́ман, что это?!
      Но пилот не мог ответить ей, – все его усилия были брошены на попытки ухода от пылевого облака. Задирая нос вверх, при этом одновременно пытаясь увеличить обороты двигателя и нервно манипулируя колесиками триммера, чтобы скомпенсировать крен для сохранения управляемости.
      Ро́ман Такид не отрывался от приборной панели и органов управления самолетом.
      – Там кусок скалы с гор упал, сестренка! – крикнула в ответ Лара. – Не бойся, мы выйдем, облако не такое большое!
      Самолет тем временем начало поколачивать мелкой дрожью.
      Куда дует ветер в непосредственной близости к прогретым и освещенным жарким солнцем Индии склонам? Вниз, затем он устремляется к краям долины, – и в результате образуется такое смешение направлений движений воздушных масс и их скоростей, что словами не передать. Почему? Потому что всегда рядом найдется неосвещенный и освещенный солнцем склон горной гряды, и холодный воздух, находящийся над такой грядой, будет давить вниз, где всегда теплее, таща за собой километровой толщины прослойки атмосферы.
      Такой ветер в Альпах называется фён.
      Обвал произошел как раз на освещенной стороне, там, где был правый «край» той самой чудесной горной уступки с сотнями рододендронов. Ну любят, любят некоторые виды этих растений известковатую почву, свет и влагу. А где почва известковатая? Разумеется, вблизи выветренных известняковых скал. И там как раз - нужная влажность.
      Еще такие рододендроны любят уединенность и ветер.
      А еще, повторимся, недавно было землетрясение.
      Всего этого оказалось достаточно, чтобы старые выветренные скалы, потревоженные, возможно, излишне близкими звуками мотора осыпались обломками с одной из образующих мини-долину вершин на рододендроновое поле, взметнув в воздух сотню килограммов пыли, а с облетной высоты в 50-80 метров, с освещенной стороны, из-за воздействия фёна Ро́ману Такиду не удалось достаточно быстро уйти на расстояние, где двигателю не мог бы быть нанесен заметный ущерб.
      Полеты на сверхнизких высотах требуют невероятного мастерства и огромной удачи.
      Триммеры не помогли, похоже, здесь требовалось что-то совсем другое.
      А при повышенных уровнях оборотов мотора на левом выходе для облета облака пыли захлебнулся и сам двигатель.
      В результате всего этого Ро́ман потерял управление.
      Подав слишком сильно неотзывчивый штурвал, Такид успел лишь крикнуть в микрофон: «Мейдей! Мейдей! вхожу в свечу! Не вытяну!» – после лихорадочных попыток вновь оживить моторы.
      А в хвост самолета словно вцепились сами горы: скорость подъема была более чем недостаточна…
      Лара выхватила взглядом, как из густой пыли проявился близкий-близкий, один из трех хребет окружающего бывшую рододендроновую долину отрога, потом девушку вдруг ослепило небо.
      Пилот потянул штурвал на себя, изо всех сил пытаясь не дать машине завалиться на нос.
Немного помогло: сопровождаемая рычанием еле работающего, но все еще работающего мотора, «Сессна» канула за отрог почти хвостом вниз.
      ...И, кажется, в тот момент Лара взглянула и обратилась чем-то в себе далеко за пределы всех восприятий и всех многообразных традиций, известных человечеству. И она в ужасе чистого телесного нерва рефлекторно вцепилась в ремни безопасности, попыталась сжаться в комок, нарушая все правила аварийной посадки.
Видит Творец, Ро́ман был действительно неплохим пилотом, но все, что он мог сейчас сделать - перекрыть дроссель двигателя.
      А деревья всегда лучше, чем камень.
      Потом была крутая, саморазрушительная дуга... тонкие стволы... нет, не тонкие – деревища... вопль Такида «Запад, Лара, запад!», разом выскочившие из теней и вонзившиеся словно прямо в глаза десятки острых сухих веток оранжевых высоких деодаров и сосен. Еще был грохот сминающейся обшивки, один за одним мощные удары об оранжевые стволы, скрежет рассыпавшегося под какой-то тяжестью (или гораздо раньше?) переднего остекления кабины, дикая боль в грудине, Лару мотнуло влево, а затем сразу вправо, она ощутила боковину кабины, что-то горячее, соленое, с привкусом железа словно бы плеснуло ей на губы - и, наконец, наступили темнота и тишина...
      Опускавшаяся с небес пыль обвала еще долго перхотью ангелов сыпалась на искореженный корпус разбившегося самолета.
 
 
 
 

Глава 16

2003 год, весна
Швейцария, Женева,
за четыре недели до репортажа

      Джон Тачблек-младший уже полгода не мог привыкнуть к своему новому назначению. Слишком много хлопот... отвратительно.
      Поэтому высокий светловолосый мужчина только немного расслабил узел серого галстука, идеально подходящего к шерстяному твидовому костюму-тройке, когда в его кабинет постучалась и вошла секретарь, казавшаяся весьма довольной.
      Тачблек обратил мрачный взгляд на вошедшую.
      – Доброе утро, сэр! – произнесла секретарь.
      – Доброе? Нет никакой доброты в наше время, я это знаю. Я сам зол, как видишь. Так чего тебе?
      – Не сомневайтесь – утро доброе, сэр! Это пришло буквально пять минут назад. И это из Шимлы, сэр! С Али надо что-то делать!
      Тачблек внутренне состроил очередную кислую гримасу, но протянул руку:
      – Какая радость… ладно. И что же на сей раз Али возжелал нам передать?
      – Не могу знать, сэр, – кротко ответила секретарь, передавая послание.
      Вскрыв письмо и вчитавшись в текст, Джон призадумался.
       – Тина, будь любезна, пригласи ко мне Поупа, – затем сказал он.
      – Да, сэр, – ответила секретарь. – Сию минуту.
      – Спасибо, – сухо поблагодарил ее Тачблек.
      Поуп явился через двадцать минут.
      Тачблек одарил Поупа мрачным взглядом.
      – Ты опоздал на десять минут. Что такого ты делал, чтобы это отвлекло тебя от моего вызова?
      Поуп, низенький рыжеволосый человечек с ничего не выражающими серыми глазами, почти никак не отреагировал на очередной выпад шефа.
      – Ничего особенного, сэр, – ответил он. – Я занимался вчерашней проблемой, связанной с поступившим к нам в плохой сохранности грузом.
      Тачблек пожевал губами, а потом произнес:
      – И поэтому у тебя кровь на лацкане? Хорошо, Джордж. Надеюсь, однако, что в следующий раз ты придешь вовремя.
      Поуп равнодушно пожал плечами.
      Тачблек прищурился.
      – Однако, сэр, – заговорил Поуп. – Что вам требуется сейчас?
      – Сложность, как всегда, в людях, – мрачно продолжил Тачблек. – И это довольно долгая история. В сухом остатке имеем вот что. Существует крайне... богатая возможность. Но о том, с чем придется иметь дело, мои люди абсолютно точно не знают. Лишь предполагают, и это хорошие предположения. Предполагают же они, причем уже давно, что этот... – он взглянул в текст письма, – Тронмачана весьма ценная штука. Мой человек клянется, что это объект, а не, мать его, миф. Он даже говорит что-то о примерной области поисков. И он уверен, что эта вещь заинтересует не только нас. Джордж.
      Тачблек указал на толстую папку, лежащую на столе:
      – Изучи эти материалы! Я не хочу начинать поиски, не имея надежных данных. Нужен экспертный анализ. Докажи мне, что у нас хватает мозгов и мы можем без привлечения тяжелой артиллерии узнать, что это за неведомая хрень. Разрешаю пользоваться любыми средствами в разумных пределах. Финансирование тебе выделят. А мне нужен быстрый результат. Ты понял?
      – Да, сэр, – ответил, поднимаясь, Джордж.
      Тачблек еле заметно кивнул какой-то своей мысли и погрузился в изучение содержимого файлов на мониторе компьютера.
      Но потом он поднял голову:
      – Поуп, и вот еще что. Крофт вернулась.
      – Да, босс... ЧТО? – взвизгнул Джордж, которого заявление шефа застало уже у двери.
      – Крофт вернулась. Ты слишком заигрался, Поуп. Три года назад ты гарантировал, что это невозможно. А теперь скажи вернуться Тине. С тобой мы еще поговорим...
      Поуп шел по коридорам Учреждения и думал о том, отчего же ему так не везет попадать в сложные ситуации, а Тина ходит к Тачблеку, а не к нему.
      В том, что ситуация с... как-там-его-чан, чем бы оно ни оказалось, была до предела сложной, он и не сомневался – других дел ему не поручали.
Но он справлялся. Каждый раз. За счет своей жестокости.
      И вот теперь вернулась Крофт. Живой. Что было в принципе невозможно. Насколько он понимал в магии хека. Ну, ладно, не он. Тот сумасшедший старик.
Судя по всему, от Поупа собирались избавиться. Об этом говорили почти все слова Тачблека. Но у Джорджа еще было время.
      В таком умонастроении, морально готовясь к долгому и трудному поединку с «делом», Поуп и вошел в свой маленький (а на самом деле пять на пять на три метра), кабинет.
      Толкнув от стола стул, Поуп вдруг стремительно обернулся. Он змеиным движением послал крохотный нож для открывания бумаг, до того спокойно лежавший на краю стола, в висящий левее, в трех метрах за спиной мужчины, на толстом квадрате пенопласта карандашный набросок. Клинок вонзился точно в глаз изображенного там человека явно итальянской внешности.
      Как и много раз до этого.
      Поуп ненавидел бумажную работу. Он вообще ненавидел работу. Вот почесать кулаки об кого-нибудь, кто при этом не особо сопротивляется – это другое дело. Он уже поразвлекся сегодня утром... хотя как красиво текла кровь по лицу того незадачливого перевозчика, это было вкусно!
      С папкой, которую дал ему Тачблек, Джордж покамест обратился очень просто: кинул на пол около стола, да так там и оставил.
      А сам решил спуститься в подвал. Время у него, действительно, еще было.
 
 
 

Глава 17

1988 год, весна
Индия, Химачал-Прадеш,
Верхний Киннаур

      Так странно... но, если бы можно было сказать, что Лара не хотела приходить в себя, зная, что увидит – наверное, это было бы недалеко от истины. К сожалению, так сказать нельзя.
      Тебя нет, когда ты без сознания. Ты появляешься, как только появляется оно. А когда нет сознания, ты не можешь чего-то осознанно хотеть или не хотеть, подобно трупу.
Лишь когда особая «запальная искорка» призовет твой дух из неведомых далей, но сам ты еще скорее биоробот, нежели homo sapiens sapiens, – вот только после этого какие-то базовые, низкоуровневые прошивки и заводят твою именно психическую жизнь. А лишь затем Эго и инстинкты Ид начинают словно бы заново притираться друг к другу, и ты можешь начать хотеть или не хотеть.
      Кажется, девушка пришла в себя рывком, без всяких как-либо явно ощутимых переходов. И не открыла глаза.
      Кажется, трудно сказать, повезло или не повезло Ларе иметь столь сильный дух и тело... или судьбу? – но было так.
      И совершенно точно на девушку накатил страх. Такой всеобъемлющий и звериный... что, кажется, он явился в мир раньше боли и бытия. Это не был ужас, какой ощущаешь при виде скорпиона – это был ужас уродливости, смерти и одиночества, ибо ТАКОЕ умирание, отсутствие всегда ужасно и неприглядно.
      Умираешь ты один. Оттого-то лучше, чтобы это произошло быстро, безболезненно и, желательно, во сне.
      Это не то, что имело место в данный момент. Лара вспомнила-осознала-почувствовала, что будет сейчас. Что уже происходит. И что она знала сразу же после отключения Ро́маном мотора, а также то, что обрело кристальную ясность, когда она ощутила вкус крови на своих губах. Боль. Необратимость.
      Да этого ее глаза были закрыты. Сейчас Лара попробовала открыть глаза. Это тоже была работа.
      Ведь один глаз не открывался...
      И из-за этого девушка вновь испытала панику, да такую, которую нельзя выкинуть из возвратившегося сознания, потому что ужас ждал ее даже перед закрытыми веками. А если ты не сможешь их открыть? От такого не удалось бы никуда сбежать и не оставалось шансов скрываться.
      Прикоснувшись к лицу, Лара тихо взвыла. Боль никуда не делась, болело все: лоб, нос, губы. Но глаз блокировала корка уже свернувшейся крови, видимо, из разбитой брови. Шипя, девушка кое-как счистила ее. Каждое прикосновение сопровождалось болью.
      И потом она снова открыла глаза. Такой выбор девушка сделала, раз уж все еще оставалась жива, и такой характер у нее был - ведь боль никуда не делась. Можно было бы сказать, что теперь Лара готова двинуться навстречу случившемуся, как к врагу… вот только она не двинулась с места. И не было у нее никаких сил. Ни на что. Даже на место.
      Такид не поджег самолет. Но он и не смог его сохранить.
      Он сделал нечто большее – попытался спасти жизни пассажиров, и, кажется, хотя бы отчасти в этом преуспел.
      Лара увидела проясняющимся зрением остатки приборной панели... нет... что-то другое, сейчас плохо распознаваемое. Потом она заметила толстый обломанный расщепленный сук, тянущийся снаружи и проходящий совсем рядом с ее головой.
      В некотором смысле Ларе повезло. Она не помнила, когда… но ей, похоже удалось в какой-то момент падения подтянуть ноги к груди, нарушая правила аварийной посадки, и сейчас голени с силой прижимал к бедрам угол изуродованного мотора – того самого, проломившего и обратившего в некое месиво приборную панель. Девушка была плотно зажата между тяжеленной железякой и спинкой кресла.
      Небольшой коричневый рюкзачок Лары, который та перевесила на грудь в течение полета, задрался ей под самый подбородок. Все под рюкзаком болело. Над ним тоже.
      Ног девушка пока не чувствовала… но она совершенно точно моргала, дышала, вращала головой, которая также болела немилосердно, и шевелила руками.
      Также юная мисс явно получила сотрясение мозга, и это было так же верно, как то, что ее звали Лара.
      Слева от нее находился Такид. Сейчас боковую часть его лица заливала потяжелевшая темная кровь с головы, а грудина вдавливалась какой-то частью пробившего обшивку и вошедшего в кабину выше, чем со стороны Лары и намного глубже, мотора. Пилот не дышал, ему уже не было чем, с пробитыми поломанными ребрами легкими и порванными артериями. И он плохо умирал. Под телом Ро́мана натекла изрядная лужа бордовой жидкости, но не только. Запах был ужасен. Лара почувствовала, как что-то поднимается из ее желудка и лишь каким-то невероятным чудом удержала волну рвоты. Боль хлестнула с новой силой.
      Да, точно, сотрясение мозга...
      А, взглянув направо, девушка восславила свои вовсе не модельные, а, скорее, миниатюрные параметры.
      Ларе повезло дважды. Кабина «Сессны» и так была не слишком велика. После множественных ударов она пошла морщинами, и одна из них острым дюралевым углом целила в аккурат в висок девушки, будь та чуть выше.
      Появись эта складка раньше – и некому бы уже было приходить в себя.
      Лара вновь попыталась развернуться на сиденье и встать. Но не смогла, как ни старалась. Сквозь плывущее сознание она поняла, что это, должно быть, ремни безопасности затянулись слишком сильно, - и полезла рукой в рюкзак, где находился ее складной нож.
      Даже такие простые движения давались с болью.
      Но, слава богам, дымом не пахло...
      Перерезав у самого сиденья сковывавший и одновременно спасший ее жизнь материал ремней, Лара со стоном развернулась на кресле в сторону Такида и давешнего толстого сука, пытаясь отвести деревяшку рукой и одновременно стараясь не смотреть в салон, точнее, попыталась попытаться встать.
      Вот тут-то кровь и ринулась еще и в пережатые сосуды ног… и девушка просто зашипела тысячью разъяренных змей, вскидывая подбородок наверх. А потом пронзительной иглой ей в мозг поступил сигнал от поврежденной кожи и плоти голеней. Девушка рухнула прямо на колени к мертвому Такиду, - и к залитому его кровью мотору. О что тебе опираться теперь, дитя?..
      Ларе было плохо, очень плохо. У нее не было сил смотреть в салон. Но, к сожалению, при таком ее положении это было очень легко.
      Тогда девушка собралась с духом, почему-то сочла нужным встать и посмотрела прямым взглядом (учитывая залитый кровью глаз) внутрь салона, туда, где свет, казалось, оставался лишь в стеклопластике иллюминаторов и все двоилось.
      Вывалившись вбок из дальнего правого сиденья, над узким проходом салона лежал сломанной куклой Лючано. Он, видимо, хватался за спинку впереди стоящего кресла... и свернул его. Свернул вправо и вперед. Голова Томасо была окровавленной, как и у Лары, но в отличие от последней, он не дышал. Причину смерти нельзя было определить сходу, все-таки за крыльями более безопасное место. Похоже, молодой человек занял позу, необходимую при аварийной посадке – согнулся, опустив голову и спрятав ее руками, но ремни не помогли, был очень тяжел. Скорее всего, у юноши оказалась сломана шея. Или нет?.. Все заливалось тенями и двоением...
      При финальном же ударе о землю безжизненное тело инженера вывалилось в сторону прохода, да так там и осталось.
      А напротив Лючано, во внешне неповрежденном кресле, привалившись к обшивке у иллюминатора и безвольно свесив голову, сидела Ануна, к которой молодой человек стремился словно бы и в смерти. Ее ремни безопасности были целы и на месте, разрушительных повреждений на теле не наблюдалось, не считая довольно скромных потеков рвоты и крови на ткани голубого комбинезона. И все.
      У худышки-Ануны, по ее словам, с детства были проблемы с сосудами.
      Подруга Лары сидела там, с новой, красивой, буквально вчера сделанной короткой мальчишеской стрижкой, сейчас изрядно взъерошенной, с копной своих медового цвета волос, без дыхания... только это и увидела Лара, когда вдруг поняла, что находиться здесь больше не может.
      Юная мисс не помнила, как выбралась из самолета, но вырвало ее уже на распаханном полуторатонным корпусом машины каменистом склоне.
      И это действительно было - и так больно, как никогда прежде не было...
      Ведь когда умираешь ты - это одно. А когда умирают твои друзья...
 
 
 

Глава 18

      А потом, когда-то, наступил холод.
      Он охватывал Лару, как кожа охватывает тело, а она даже не знала, в какой момент это началось, она не знала про моменты, но точно знала, что с ней что-то не так. Точно таким же единым органом, как кожа, был этот холод.
      Холод царил и властвовал. Он был такой, что, казалось, даже камень обратился бы сначала в лед, а потом - в воду и растаял бы, лишь чуть-чуть бы потеплело.
      И не становилось теплее.
      А Лара почему-то все еще оставалась жива.
      Девушку колотило мелкой дрожью, и каждый волосок на теле стоял дыбом. Наверное, будь волосы на голове покороче - и они бы встали торчком, как иглы ежа.
      Сильнейший трамватический шок.
      Девушке казалось, что не хватает воздуха. Легкие не разворачивались, словно солнечное сплетение разбухло ВНУТРЬ ее груди и давило на диафрагму, не давая той раскрыться.
Мышцы при этом не ощущались или ощущались как дряблые тряпочки, составляющие гнилую, прямо на глазах расползающуюся на отдельные нити мешковину ее телесного воплощения. Они были и их не было, и это было до спазмов похоже на правду - и до спазмов было похоже на правду то, что с нею случилось такое, чего ни с кем никогда не должно было происходить...
      Боль и ужас мешали каждому движению, каждой мысли и каждому ощущению Лары. В них она была тонущей в переохлажденной воде под толстым слоем льда. В них она была той, для кого пробиться к воздуху казалось невозможным. Лара будто тонула в водах безвременья, но почему-то снова пробивала лед, делала новый вдох... и еще... и снова!
      А измученное солнечное сплетение все не давало диафрагме распрямиться.
      Кажется, затем Лара не заснула, но все равно видела сны. Они состояли из тягучих образов и были полны звуков, оглушающих подобно грому, но без молнии; вибраций, сходных с неразборчивыми голосами существ, что-то тянущих на неизвестном языке; гулом эха в пещере и вроде бы даже треском рвущейся ткани задней стенки чу́ма. Было ли это преддверие Дуат для неготового к нему?
      В любом случае это ощущалось... страшно и странно. Девушка, вспомни она об этом, наверное, даже бы ощущениями происходившее не назвала.
      Но пока она не вспоминала.
      И, кажется, Лара не проснулась, а поняла, что уже не там, где, кажется, была, и что уже может дышать. И обнаружила себя в позе зародыша на затененной вершине широкой борозды из распаханных падением самолета коричневатых, серых, а местами пепельно-зеленых и желтых от обилия лишайников, камней, абсолютно разных размеров, в окружении волны прочих растительных обломков.
      Девушка вспомнила - обрывки ремней... и поняла, какую самую важную вещь на свете ей сейчас надо знать: критическое значение приобретал ответ на вопрос, не испачкала ли она рвотой свой старый рюкзак. Необратимо...
      И какая всем разница, на что ты сейчас смотришь, если все равно смотришь в сторону, где уже нет ума.
 
 
 

Глава 19

       Считается, что, если рассматривать горизонтальные физико-географические подразделения Гималаев и около-Гималайских возвышенностей с севера на юг, то структура их окажется примерно такой, если судить по высотам и по растительности: первый, самый низкий район, расположенный в предгорьях, называется тераи, он идет вдоль индо-непальской границы и занят тропическими лесами и лугами, часто очень заболоченными. Если вы ни разу не видели индийских прыгающих пиявок и незаживающих ранок от их укусов, - в период муссонов вам туда. В тех местах живут лабиринтовые рыбки и обитает куча орхидей. Эти самые тераи идут полосой шириной двадцать пять - тридцать километров вдоль индийско-непальской границы и в предгорьях невысоких хребтов (сиваликских хребтов) на высотах от шестидесяти до трехсот метров и являются частью Индо-Гангских равнин.
      Далее начинаются Предгималаи, включающие в себя Сиваликские горы, и они находятся к северу от тераев – это холмистые образования с высотами от семисот до полутора тысяч метров. Тем не менее - это настоящие, только очень молодые горные хребты. Также в Предгималаи (равно как и в Малые Гималаи) можно включить Махабхарат – сравнительно небольшой хребет широтного простирания с высотами от полутора до двух тысяч семисот метров, сложенный гранитами, кварцитами и песчаниками, и расположенный между Сиваликскими горами на юге и так называемыми мидлендами на севере. Там, в Махабхарат, заметно суше, практикуется террасное земледелие, которое приводит к сильной эрозии почв и вымыванию питательных веществ, потому что леса на таких хребтах интенсивно эксплуатируются. Хорошо всем известный плющ восковой, он же хойя мясистая, с его пьянящим ароматом, родом из тех мест.
      Но это еще не все. Махабхарато-подобные и другие среднегорные хребты, имеющие высоты от километра до трех с половиной тысяч метров над уровнем моря и лежащие к северу от сиваликских гор, носят особое название - Малых Гималаев. Здесь распространены леса – от субтропических на низких высотах до умеренных и даже субальпийских на горах.
      К северу же от хребтов Махабхарат и к югу от основной горной цепи Больших Гималаев лежит регион мидлендов, включающий в себя многочисленные горные долины рек – Катманду, Похара, Банепа и Трисули. И это не значит, что с каждой возвышенности там вниз текут полноводные журчащие ручьи; это лишь значит, что горы, с которых текут ручьи и на которых есть ледники, там существуют. Выше. Ближе к следующей ступени.
      За мидлендами лежат Большие Гималаи – высочайший в мире горный хребет, а, вернее, целая система хребтов, образующих дугу между Тибетом и Индией. Эта система лежит целиком в почти предельных зонах произрастания высших цветковых растений - от пяти до шести и выше тысяч метров над уровнем моря, и только предгорья ее оказываются в субальпийской и альпийской зонах.

***

      ...Вот всё это - не собиралось...
      Оно никому ничего не было должно - а поэтому ничего и не делало.
      Лара, глядя на мир вокруг сквозь снова закрытые глаза и там, за створами век, ничего не видя, дышала. Дышала. Дышала.
      Не открывая глаз.
      Кажется, у нее просто не было сил в веках... а может быть - желания.
      Здесь... прямо здесь и сейчас, она чувствовала - уже были не Шимла, не усадьба и не дом. Здесь было что-то другое. Были странные тени. И это было верно точно так же, как то, у нее под мягким животом было твердое и неокатанное, и так же верно, как то, что руки ее замерзли до самых кончиков коротко остриженных ногтей.
      Хотела ли Лара оказаться здесь... где-то здесь - так? Конечно же, нет.
      «Катастрофа... камни... горы. Катастрофа. Горы!»
      ДРУЗЬЯ?!!!!
      И она снова поняла про себя, отчего не хотела открывать глаза. Потому что камни. Потому что открыть глаза - значило что-то осознать. А она уже и так не могла не знать.... что все ее друзья мертвы. И это было верно точно так же, как то, что она была одна.
      Среди камней.
      В горах.
      Ее рюкзак точно был чистым и неиспачканным рвотой. Этот рюкзак был с ней и тогда, когда они разговорились с тем забавным маленьким индусом, повстречавшись пару дней назад днем на треке. Она не помнила его имени. Помнила лишь, что он был.
      Тот был - а вот друзей больше не было. Необратимо.
      Рюкзак оказался чист.
 

***

      Уверена в себе… уверена в себе... боги, какая же это чушь!
      Уверенной в себе можно быть лишь в отношении того, насколько ты не уверена.
      Да любой психолог скажет вам, что уверенность в себе – лишь форма оценки своих навыков, но никак не абсолютная гарантия успеха!
      А раз гарантий нет – может быть, лучше тогда подумать о чем-то другом?
      Лишь честность с самой собой спасет мир.
      Нельзя намеренно быть уверенной, как нельзя намеренно смеяться или спать. Эти вещи возникают естественным образом в результате того, что условия для их возникновения созданы.
      ...кажется, Лара опять плакала от боли и горя, держа свой чистый рюкзак в руках, сидя на краю каменной борозды, и плакала так долго, что ей стало менее страшно. Затем, спустя какое-то время полностью выгоревшая, на в силах даже плакать больше, девушка, - кажется, так же неожиданно, как поняла про честность, - захотела вдруг спросить.       Громко... или тихо, но спросить.
      И вопрос был таким: «мир-мир... если ты все еще со мной, а я - с тобой, это ведь что-то да значит, верно? Так давай посидим с тобой вместе хотя бы еще одну ночь. А там - будь что будет. Тебе ведь все равно, есть я или нет, значит, не помешаю. Помнишь, Такид говорил, какое здесь по ночам звездное небо...»
Позади и сверху нависал смятый ударами кокпит «Сессны» с единственным обломком лопасти винта. В стороне, метрах в десяти правее, в лучах закатного солнца, что-то блестело разорванным металлом.
      Дымом не пахло. Пахло керосином.
      Двигаться было больно, дышать тоже, но можно.
      Быть может, слезы девушки, как дождь, и уравняли небо и землю.
      Однако яма, в которую она угодила, оказалась невыносимо глубока.
 
 
 

Глава 20

2003 год, весна
Индия, Химачал-Прадеш,
окраины города Шимла,
за четыре недели до репортажа

       В европейском сознании как-то упрощенно зафиксировалось, что в Индии всего пять каст, включая неприкасаемых. И что в наше просвещенное время кастовая система уже не та, что была раньше. Увы. Мы жестоко ошибаемся по обоим пунктам.
      То, что известно как совокупность брахманов-священнослужителей, кшатриев-воинов, вайшьев-свободных торговцев, шудра-слуг - это не касты. Это варны. И их действительно четыре. При этом неприкасаемые-далиты находятся вне варн.
      А вот уже внутри каждой из варн и находятся касты. И их намного больше.
      Так, среди шудра существует каста садовников-араин, или бхиспи-водоносов, или гамалла-виноделов. Эти садовники не могут наслаждаться взращенными ими садами, эти водоносы не могут пить воду, которую приносят брахману, эти виноделы не могут пить вино, которое делают для высших варн.
      А вот, к примеру, среди брахманов существуют нищенствующие джоги или дикшитар с юга Индии. Среди кшатриев - правители разных крупных и мелких государственных образований. Конечно, отношение к ним тоже разнится, даже в их же среде.
      И наособицу стоят мираси - музыканты, сказители, знатоки родословных. Которые тоже - шудра...
      Даже среди злополучных неприкасаемых есть касты. Например, хиджр. Она включает в себя страннейших маргинализированных людей, поклоняющихся Ардханари - андрогинному образу Шивы. Представителей этого сообщества одновременно уважают и презирают.
      А еще есть неприкасаемые, «специализирующиеся», так сказать, исключительно на расчистке канализаций.
      И был далит, что принимал участие в написании Конституции Индии и сжегший «Ману-смрити» в знак протеста против того, что всех неприкасаемых как бы нет. Это происходило в одна тысяча девятьсот двадцать седьмом году - ничтожная давность по времени историческому.
      Каст очень много. Варны есть. И эта система до сих пор работает.

***

      Полицейские и представительницы военной полиции в индийском городе Шимла прекрасны, потому что большая их часть - женщины, неплохо подготовленные и весьма симпатичные. Так уж сложилось исторически.
      Но столь же исторически в Индии сложилось отношение к женщинам, которое сочетает в себе почтение к ним с ограничениями их прав и свобод.
      В индийском обществе традиционно роль слабого пола сводится к ведению домашнего хозяйства, воспитанию детей и полному подчинению мужу, который считается главой семьи. И до момента взросления и замужества женщины обязаны подчиняться старшим в семействе. После этого – все тем же старшим и своим выросшим сыновьям.
      Праджапати  «Дайкири» Ниши совершенно точно была женщиной.
      Но еще она была весьма брутальным персонажем, которая ненавидела разной формы подчинение. Ну, не считая работы, конечно.
      Десятого марта одна тысяча девятьсот пятьдесят девятого года, ровно сорок четыре года назад, началось масштабное выступление тибетцев против власти КНР. Оно было вызвано страхом ареста Далай-ламы XIV и сопротивлением китайской политике. Тибетцы окружили летний дворец Норбулинка, чтобы предотвратить захват Далай-ламы китайскими военными, что затем переросло в вооруженное восстание. Далай-лама XIV бежал в Дхарамсалу, в Индию, где создал теневое правительство. Тысячи тибетцев были убиты, арестованы, а большинство монастырей разрушены.
      Вслед за Далай-ламой страну начали покидать и его сторонники. Одним из них был Дхар Че Ниши - отец Дайкири.
      Спустя ровно восемь лет с того момента родилась Ниши - уже здесь, в Индии. И день ее рождения самой женщине автоматически напоминал о марте одна тысяча девятьсот пятьдесят девятого года.
      Второе имя, которое она получила, - Праджапати, - символизировало, по словам отца, новое начало жизни, которая будто бы начиналась только сейчас.
Сама же Дайкири думала, что Че Дхар тогда подразумевал нечто совсем другое, и, скорее всего, в ее имени содержался иной смысл - иначе с чего бы она вышла такой?..
Че Дхар, думала Ниши... не связана ли вся его ирония с дхармой? Вот в этом, о боги, социальном стиле. Где женщины подчиняются мужчинам, мать – взрослому сыну, мужчинам можно все, а неприкасаемые – отвратительны… как раз то самое, чего Дайкири больше всего не любила. Быть может, таков он и был - истинный сарказм беженца?
      Трудно думать в подобном стиле, но иногда необходимо.
      Да. Звучали ее мысли странно. Хотя разве не странно звучит факт, что людям приятнее думать, что солнце вращается вокруг земли, а не наоборот? В смысле, - что бы они думали в случае, если бы могли чувствовать вращение планеты, как птицы направление перелета? Как бы тогда всопринимали ту же кориолисову силу люди, - о которой сама Дайкири думала, когда ей приходилось работать на сверхдальних дистанциях, а обычные люди - не думали, когда смотрели на направление слива воды в воронку посудной раковины.
      Чувствовать вращение планеты... как бы они это ощутили, если бы могли?
      Ну... в любом случае, лучше бы люди думали все-таки о чем-то другом, куда более спокойном и умиротворяющем, чем о стрельбе, конечно.
      Впрочем, своими мыслями Ниши ни с кем и никогда не торопилась делиться, как учили, а просто думала.
      Сама женщина, обладая довольно высоким (для индуски или тибетки) ростом, жгучим взглядом изумрудных глаз (да-да, дальний, возможно, привет из деревни Лицянь) и хорошим образованием, полученным в Бомбее, легко могла бы стать, к примеру, фотомоделью или, на худой конец, каким-нибудь публичным лицом какой-нибудь организации, в Индии красивых женщин любили, - но она предпочла полевую работу.
      Возможно, и сама Ниши предпочла бы сидеть не в полицейском участке или на полевых постах, снимая показания с воров, насильников и контрабандистов, а в офисе.
      Вышло иначе.
      Сейчас женщина как бы просто присутствовала в баре «Читтуча Магнифика» на западной окраине Шимлы и как бы отдыхала.
      На удивление немногочисленная публика, собравшаяся сейчас в этом достойном заведении, была до крайности мила. Пока мила, разумеется. Ниши не была дурой и прекрасно понимала, что приди она сюда после заката - и, скорее всего, уже бы в целости и сохранности отсюда не вышла. Она очень хорошо знала в силу профессии, что происходит по вечерам в южных и центральных штатах Индии.
      Название этого захолустного заведения, на слух Ниши, также было забавным. Обычно в санскрите удваиваются гласные. Здесь же удваивались согласные. Дайкири криво ухмыльнулась...
      Конечно, здесь на нее косились. Немного.
      Конечно, бармен здесь снова и снова протирал стаканы, хотя никто не знал, куда он девает чистые, - и тоже посматривал в ее сторону. Это было непросто, Дайкири сидела спиной к стене на линии барной стойки и тому приходилось выворачивать голову направо, что было заметно - но бармен справлялся в плане шифровки.
      Пара молодых оборванных индусов поглядывала на нее со странным выражением в глазах.
      Да. Публика здесь была колоритна. Дайкири, отпивая крепкий чай с пряностями, осторожно присмотрелась к группе мужчин-мусульман в черных чалмах, завязанных в форме низкого кувшина, сидевших около выхода и негромко о чем-то переговаривающихся. С другой стороны входа сидела компании индусов-рабочих, одетых в не очень чистые одежды, которые, напротив, шумно обсуждали свою работу на стройке. Они тоже удостоились беглого, но пристального осмотра Дайкири.
      Женщина в ярком-оранжевом сари ела блины-дасали, запивая их зеленым китайским пивом; Дайкири улыбнулась ей.
      Даже пара туристов-европейцев скрывались здесь от дождя!
      О… про Шимлу можно точно сказать, что там идут очень сильные дожди!
      Дайкири не могла найти того, кого искала. Хотя, по ее сведениям, этот человек обязан был находиться здесь и в это время. Неужели - дождь? Вряд ли.
      Женщина недовольно прищурилась: демоны знают, как отнесется к ее вопросу бармен.
      Но выхода, похоже, не оставалось.
      Встав сбоку от стойки, она негромко постучала пальцем по прилавку. Бармен, полный мужчина с жирной кожей, сросшимися бровями и повязанным на голову полотенцем тут же подскочил к ней.
      - Я ищу кое-кого, - тихо произнесла Ниши, одной рукой показывая бармену фотографию, а другой потирая пальцы известным во всем мире жестом. – Он обычно бывает тут. И он кое-что нам должен.
      - Ха! Интересный какой мужчина. Вроде припоминаю… но так много посетителей, ай-я-яй… А ты кто такая вообще? - ответил бармен неожиданно писклявым голосом.
      Дайкири приподняла верхнюю губу и по-волчьи улыбнулась. Это всегда у нее хорошо получалось.
      - Тут у тебя, говорят, можно много интересного найти, - проговорила Дайкири. - Я пока ищу информацию. ПОКА просто информацию. Поэтому постарайся вспомнить, ради своего же спокойствия.
      Бармен явно был недоволен. Но он не понимал, что происходит. Эта женщина вела себя подозрительно. Она могла быть... да, считай, кем угодно. Но точно из властей. Каких-то властей. А мужчина всегда предпочитал быть осторожным с властями.
      Он просто не знал, что бюджет Дайкири весьма ограничен и она крупно рискует, чего совершенно точно не хотелось бы ей.
      Но, видимо, мужчина что-то такое прочитал в глазах Ниши, так что пришел к определенным выводам и недовольно ответил:
      - Да, знаю я этого Раджива. Все время тут с какими-то белыми встречался. Но его уже дня три не видно.
      «Раджив, значит...» - лениво отметила про себя Ниши. - «А по моим ориентировкам он проходит, как Али. Подозрительное везение. Не к добру это...»
      - Ясно. Видишь, как мы хорошо с тобой говорим. А не подскажешь ли, любезный, где он живет или жил? Может быть, кто-то из твоих мальчиков знает? Я заплачу за информацию. Говори.
      Посопев и отказавшись от денег, бармен назвал и адрес.
      - Спасибо, любезный, - поблагодарила его Ниши, расплатилась за чай и вышла под дождь.
      Мусульмане и индусы проводили ее одинаково заинтересованными взглядами. Даже грязный оборванный джоги с глубокой чашей для подаяний и жутковатым выражением лица, сидевший у дверей бара, поднял на нее глаза.
      Но в них у нищего, невысокого, можно сказать - маленького, брамина светился жесткий острый ум, а не желание.
      Дождь, похоже, усиливался.
 
 
 

Глава 21

1988 год, весна
Индия, Химачал-Прадеш,
Верхний Киннаур

      Ветер, текущий по склонам вниз, проливающийся и проваливающийся меж серо-оранжевых, освещенных закатным солнцем толстых стволов деодаров, был силен. Пахло керосином и сосновой смолой. А, стоило лишь повернуть голову и поднять подбородок, - и потоки взбудораженного аэ̀ра проникали в рот, нос - и даже, кажется, в желудок, создавая горько-ироничное и иллюзорное ощущение бодрости и сытости...
      Жаль, что это был лишь ветер.
      Хотя, с другой стороны, - это ведь все-таки был целый живой ветер, пускай и ледяной.
      Лара чувствовала себя плохо. Она была Ларой, просто Ларой - а не горной примулой, обитающей в этих местах. Наверное, примулам здесь нравилось.
      Но, можно было признать, юная леди, - что удивляло и ее саму, - кажется, начинала чувствовать себя хоть и одинокой и израненной, но все же... способной выжить здесь.
      Правда, она сама не понимала, как это произошло.
      И, если уж говорить про ситуацию, Лара не хотела бы пребывать в столь экстремальной связке отношений с окружающим миром; да и сам этот мир, наверное, тоже предпочел бы жить своей жизнью, без всяких непонятных существ, заливающих все вокруг своими керосином, слезами, кровью и болью.
      Увы, выходило по-другому. И с этим надо было как-то обращаться.
      Странное дело... но сейчас, когда первые ужас и неприятие вроде бы прошли, а Ларины мертвецы, что внешние, что внутренние, никуда не делись, но словно бы примолкли на время, - девушка вдруг начала, может быть... принимать себя? осознавать себя? УЗНАВАТЬ себя?
      Так, словно бы старое зеркало, покрытое пылью, амальгама которого из-за времени покоричневела по всему стеклу, в котором юная леди прежде едва могла разобрать очертания собственной фигуры, вдруг начинало самопроизвольно... очищаться? меняться?
      Прямо на глазах смотрящей в это зеркало.
      А она с замиранием сердца все продолжала и продолжала вглядываться в отражение.
      Но не было жутко.
      Скорее, было интересно.
      Одновременно, похоже, девушка начинала и вновь обретать тело.
      Разумеется, оно никуда и никак не девалось, о чем красноречиво свидетельствовали покрытая слоем запекшейся крови щека, больные ребра и раскалывающаяся голова. Но прежде Лара словно дистанцировалась от всего этого, как и ото всей ситуации, в которую она и ее тело попали. Тогда она обращала свое тело в нечто, словно бы более чем достаточно неважное.
      Сейчас же... сейчас же девушке захотелось хотя бы умыться. И избавиться от боли.
      И еще она начинала вспоминать, что вполне серьезно оказалась на грани того, что может всей собой, навсегда остаться в этих горах засыпанным пылью костяком.
      Как совершеннейшая городская картофелина, она могла умереть от переохлаждения и последующего за ним двустороннего воспаления легких легко, да простится нам этот каламбур. Причем скорее от воспаления, чем от заражения крови. Как известно, на высокогорье запределен уровень ультрафиолета, так что это место было оснащено хорошими антибактериальными лампами... да и обилие хвойных говорило само за себя.
      Так что нет, исправила Лара себя, вероятнее, смерть наступит от возможной кровопотери, голода и жажды.
      Девушка очень надеялась, что сохранит хотя бы неустойчивое равновесие между собой и произошедшим, и что не запаникует в ненужный момент, когда ей предстоит действовать дальше.
      А ей предстояло. Не стоило больше откладывать дела в долгий ящик.
      Вытащив шапку и натянув ее поплотнее, Лара, прихрамывая, с замиранием сердца приблизилась к обломкам самолета... да нет, не к обломкам. К братской могиле - для нее и для трех ее друзей. Они все еще оставались там, ожидая или не ожидая ее, а Лара была снаружи.
      И теперь девушке надо было снова подниматься к ним, но уже совсем с другой стороны и с совсем другой целью.
      Уцелевшая после катастрофы часть фюзеляжа самолета с одним изломанным крылом лежала по западному склону горы, ориентированная практически точно сверху вниз. Лара, фактически, опять стояла перед кокпитом машины, на каменной борозде, среди сухих, вырванных с корнем злаков. Ее окружали мусор и ужас - верные спутники катастроф.
      Та самая злополучная толстая ветка деодара, что Лара обнаружила, когда впервые пришла в себя в кабине самолета, сейчас валялась на камнях. И ветка эта оказалась раза в два выше девушки и толщиной с ее запястье.
      Поскольку Лара была травмирована, ей требовалось с минимальными усилиями пробраться внутрь, однако прямого пути не было: двери в изуродованном самолете не открывались, она уже успела проверить это.
      Девушке предстояло забраться по остаткам крыла на верхнюю часть корпуса самолета к месту расположения двигателя, а уже оттуда как-нибудь помягче проникнуть в салон через разбитый плексиглас кабины.
      Разумеется, избежать боли она не смогла бы в любом случае, как бы ни старалась. Но... оно стоило того. Лара полагала, что первое и самое важное, что потребуется в ее ситуации - это вода. Воду, вероятно, можно было найти в салоне, ведь Такид еще в аэропорту закупил еды и питья для этой экскурсии, которая так ужасно закончилась.
      Ветер, похоже, начинал усиливаться, хотя он и до того не был слабым, и жутковато присвистывал в острых обломках металла вдоль элеронов крыла, которые Ларе теперь предстояло как-то миновать. В пыли и во вмятинах, корпус самолета хотелось пожалеть.
      Темнело - а в горах темнеет достаточно быстро.
      Холодало.
      Пусть Лару, тем временем, опять начинало поколачивать противной мелкой дрожью, - она теперь не могла, а, может быть, просто не хотела останавливаться.
      По счастью, деодар - не самая тяжелая древесина в мире. Поэтому девушка смогла, используя остатки левого шпангоута, оставшиеся на месте снесенного крыла, немного укоротить эту ветвь. И теперь она заполучила довольно надежный шест, который вполне можно было использовать для того чтобы, например, уверенней взбираться по скользкому от пыли крылу самолета и, может быть даже, для того, чтобы, например, уверенней перебраться по его крыше к кабине.
Лара не хотела снова падать. Ей и без того было достаточно больно...
      Это правда, что пылевого облака, поднятого падением скалы, которое видела Лара с воздуха, пока они еще находились в небе, уже не наблюдалось. Однако все вокруг покрывали мельчайшие крупицы этого вещества, похожего на пепел. Девушка, кажется, даже на языке ощущала горькую пыль! Ларе действительно стоило быть поосторожней.
      Она могла бы хотеть бежать прочь отсюда, - ведь бег тоже не-остановка. Но что-то внутри не позволяло ей этого, хотя кто ее мог бы сейчас остановить? Здесь-то, в суховатых мидлендах, где на расстоянии минимум десяти километров вокруг не было живых людей, кроме нее?
      Но Лара решила не бежать - и придерживалась этого, быть может, несвоевременного решения.
      Медленно и аккуратно, по крылу, оставляя за собой блестящие смазанные отпечатки подошв на запыленном металле и опираясь шестом о камни внизу, девушка начала подъем на верх корпуса теперь уже бывшего самолета.
      Конечно же, юной леди было важным осмотреться - хотя на такой-то высоте, куда не всякая птица долетит, забираться еще выше... А может быть, не это, может быть, совсем другое было важнее - подняться выше даже этого. Лара не знала. Но это неважно.
      Пфф!
      Лара решила именно так и сделала это.
      Держась обеими руками за кривоватый шест-опору, - и неимоверно радуясь, что ощущает его жесткость и объемность, и тем самым спасена от панической атаки, - она всматривалась в сторону потенциальной долины впереди, туда, где тени должны были уже сгуститься гораздо сильнее, чем на этом склоне.
      Ничего ярко выделяющегося дальше метров пятидесяти она не увидела. Перед девушкой немного тяжеловесной поступью умеющих держаться в горах спускались по довольно крутому склону деревья хвойного леса. Каменные уступы то полускрывались оголенными корнями, прошлогодними злаками и мхом, то желтели и серели лишайниками.
      А стволы в перспективе сливались в некую довольно мрачную стену впереди, но, поскольку кора елей и деодаров была светлой, оно смотрелось... приемлемо.
      Блики лучей солнца, однако, проникали и сюда. Все-таки склон опускался.
      Вокруг простирался некий пейзаж. Он был довольно типичным для такой высоты, если говорить о Парке гималайской природы.
      «Но, боги, как же он все-таки красив», - подумала про себя Лара, ощутимо покачиваясь в порывах ледяного ветра над фюзеляжем изуродованного самолета, даже через всю испытываемую ею боль.
      Затем девушка покрепче схватилась за шест и обернулась, хотя оборачиваться было больно. Начинала гореть спина. Да еще этот ветер, грозящий скинуть ее вниз, на камни, даже несмотря на опору...
      Так или иначе, позади, вверх по склону, картина несколько менялась: деревья редели и истончались в силу близости вершины, виднелись обломки крыла и хвостового оперения, а борозда, прочерченная в ковре сухих злаков и чуть более мелких, чем ниже, камней, обозначала судорожный, извилистый путь самолета до места его последней остановки.
      Сломанный и размочаленный ствол молодой горной березы неожиданно обвиняющим перстом безмолвно указывал Ларе куда-то вперед, вниз и вправо, в направлении склона.
      «Спасибо, мир...» - еле слышно прошептала Лара и удивилась, как больно говорить.
      Там, выше, множество сбитых и переломанных веток деодаров и длиннохвойных елей, которые, кажется, сопровождали самолет до самого конца его скорбного пути - сейчас, словно в каком-то странном кино, с удивительной бескомпромиссностью высвечивали внешний вид трагического абриса произошедшей катастрофы.
      А еще вдруг откуда-то издали донесся тихий рокот, будто горы все не могли успокоиться и обсуждали эту странную израненную незнакомку, балансирующую между ветром и новой болью.
      «Это странно, им могло бы быть все равно ...» - подумала девушка. Но уже после того, как с отчаянным писком, ящерицей скользнула внутрь, в кабину, к будто только и ожидающим ее мертвецам.
      Она сама не ожидала от себя такой резвости в ее текущем состоянии, а ведь она искала спасения среди трупов, при этом сама будучи полуживой! Это была знатная эскапада!
      Такая мысль после мысли о любопытстве гор показалась Ларе до того забавной, что она хрипло, клекочуще расхохоталась. Сотрясение мозга, да... было бы чему там сотрясаться!
      Эскапада была еще и раненая на всю голову.
      Лара снова хихикнула, хотя это было больно. А еще зная, что рядом мертвецы и пахнет... пфф!
      Впрочем, в отличии от живых, мертвые всегда безупречно исполняют свою роль перед любой публикой. Это странным образом успокаивало... И взгляд Лары сразу же наткнулся на неудачно закатившуюся под сиденье полуторалитровую пластиковую бутылку воды.
      Остаться на ночь в самолете эту, кажется, на глазах теряющую рассудок юную леди не заставил бы даже самый страшный обвал снаружи... а ведь ей еще предстояло воспользоваться вещами и снаряжением тех, кто был сейчас с ней, внутри.
      Но и она еще была здесь.
      И, хотя Лару передернуло, глоток воды из бутылки она все-таки сделала. Нежадно. Почти наощупь. В заполняемом тенями и ее те́нями салоне. Это была вкусная вода.
      Девушке казалось - горный ветер смеется знакомым шелестящим смехом в близких кронах деодаров, но этот смех не такой, как у нее.
 
 
 

Глава 22

      В учебных заведениях для девочек преподают танцы. Поэтому сказать, что Лара была в такой уж плохой форме… будет неверно.
      Просто у нее болело ВСЕ.
      Лара восславляла свой пол. Ведь у женщин более высокий болевой порог – так распорядилась матушка-природа. И, возможно, это и держало ее сейчас, как бы ни парадоксально сейчас прозвучало то, что эта юная леди причисляется к тем, кого называют «слабым полом».
      Она не знала, но была сейчас невероятно сильна.
      Увы. Человек не одно тело. Не один разум. И не одна душа.
      И сейчас, в самолете, среди запахов крови и фекалий (чего уж тут!), девушка искала свой способ выжить.
      Когда-то давно, кажется, миллион лет назад Ларе казалось, что в мысли о том, что это нормально - оказываться под развалинами собственной души по чужой или по собственной вине и восстанавливаться потом, снова и снова... в самой мысли о том, что это нормально и именно так и устроен мир, есть какая-то подлость. Она знала это потому, что изменения бывают разные.
      Ведь травматический рост такое себе… но времена года тоже меняются. И вот это уже намного интереснее! Ибо ни одно из следующих времен года не является развалинами предыдущего. Потому что они сменяют друг друга естественно, как меняющиеся и восстанавливающиеся клетки в твоем организме.
      Изменения же, которые происходят в концлагере, - чистое зло...
      Сейчас, глядя на то, что окружает ее, девушка понимала, что «новая она», выбравшаяся из-под развалин души - никакое не продолжение старой, а ее преемница, родившаяся в боли, и, значит, уже некое другое существо. Той, первой - скорее всего, уже нет. И по той, кто умерла... по ней можно было скорбеть. А потом простить и отпустить. Простить за то, что она-прошлая не справилась, хотя честно старалась. Отпустить то, что ты-нынешняя ничем не могла ей в тот момент хоть как-то помочь: ведь тебя еще не было. Скорбеть - по ним обеим.
      И все равно идти вперед.
      Увы.... говорить всегда проще, чем делать.
      Лара стояла над телом Ануны. Она отстегнула ремни безопасности и расстегнула молнию голубого комбинезона. Лоб подруги, холодный и твердый, упирался в ее живот.
      Лара молилась.
      «Прости. Я не смогла спасти тебя, Ани. Прости меня. Ты – как твои мертвые друзья. И я. А мне… мне холодно. Я без всего пришла в этот новый мир…»
      Вжик.
      Вжик.
      Теперь нижнюю часть комбинезона. И чтобы ничего не выпало из карманов, если там хоть что-то есть…
      Она сняла с подруги обувь. Высокие серые теплые гольфы. Битловку.
      «Шшш…» - шелестел ветер в деодарах. Тяжелое дыхание Лары почти не замечалось на фоне этого звука.
      А теперь снова усадить. Пристегнуть.
      Зафиксировать.
      Щелк.
      Лючано… такой большой. Она глубоко вдохнула. Мужчину сначала надо поднять и усадить. И лишь потом снять куртку. Но сначала обшарить карманы… он курил, Ларе нужен огонь! И мундштук, у него вроде был. И сигареты, на всякий случай.
      «…Даже если я граблю и мародерствую - я снимаю одежду с них, как снимала бы одежду с тебя, свою одежду, с себя самой; со своего бездыханного тела. И хотя ты мертв, Лю, мне холодно…»
      Теперь Лючано сидит. Пусть привалится к иллюминатору. И она... смогла.
      Запах.
      Вжик. Куртка… кровь почти высохла, она почти не мокрая.
      Кхц. Кхц. Липучки на теплых сапогах. Сапоги. Не штаны. Нет, штаны грязные. Пока сиди здесь спокойно, друг.
      «Мне нужно закрыть за тобой дверь, Лара. Потому что сама ты уже не сможешь. Я возьму то, что у тебя в карманах, Лю. Я возьму то, что есть у тебя в карманах, Такид. Я возьму то, что в карманах у тебя, Лара. Иначе я не смогу согреться и рассказать о том, что было».
      Прикасаться к Ро́ману Такиду было страшнее всего, но девушка сделала это. Она извлекла из кармана залитых кровью штанов чудом уцелевшее пилотское удостоверение и положила его в свой рюкзачок. Это оказалось самым трудным.
      Документы Ануны и Лючано остались в гостинице в Шимле. Какое успокоительное и важное воспоминание, правда?..
      Затем куртку Лючано Лара положила на пол салона, а сверху набросала все, что могло ей пригодиться и что она нашла в салоне: аптечку, термосы, разбитый термос, одежду, запакованную в полиэтилен еду: блины-дасали, конфеты, еще две бутылки воды, два бинокля, один, правда, разбитый. Провода и то, что вне самолета - завтра, если это завтра наступит.
      Потом Лара завязала куртку Лючано, сделав из нее тюк. Она подтащила тюк к разбитому остеклению и аккуратно, как могла, спустила это вниз.
      Было больно.
      Ей казалось, что что-то до сих пор щелкает и клацает в самолете.
      Лара знала - это усталость металла. И ее. Она была с друзьями - вот их одежда. А теперь одна. Но все равно - вот их одежда. А вот моя.
      «Я закрою за собой дверь. Я не задержу себя ни на мгновение. Я не буду злиться на себя, хотя не могу обещать, что мне не будет больно от того, что я уйду. Я закрою дверь, потому что мне холодно, а я теперь здесь повсюду живу. Я закрою за собой дверь. Я поплачу о тебе. Потом. А сейчас прости, что не спасла тебя тогда. Я обещаю, что сделаю это завтра. Это странная молитва, но уж какая есть. Лара».
      ...и будто бы…
      Ануна говорила: «Бери мой комбез, дура. Ты же дрожишь.»
      Лючано хрипло смеялся: «Огонь? Конечно, бери. Я теперь не курю.»
      Такид кивал, прикасался к ее плечу и говорил: «Еда — бери всё. Ты должна жить. Сообщи моим».
      И «...Слшшш…? ...Слшшш…?...Слшшш…? » - вопрошали в сумерках мира деодары.
      Лара слышала. И принимала дары.
 
 

Глава 23

      Девушка, стоя в темнеющем прямо на глазах вечере, перед кокпитом самолета, рядом с прежде сброшенным ею тюком, открыла бутылку воды, прополоскала рот и проглотила воду.       Потом Лара сделала еще один глоток, надув щеки. Часть воды она опять проглотила, а частью ее, прижав ладони ко рту и сплюнув в руки, омыла лицо. Пошипела, конечно, от боли... но боль уменьшалась со временем, чему Лара даже особо не удивлялась.
      Потом выжившая в авиакатастрофе повторила это действие: омыла свои слизистые другим миром .
      Тот мир был необычен, и поэтому есть девушка не хотела и не могла.
      Но у нее была зажигалка Томасо, а значит - огонь. И огню самое место рядом с другим миром.
      Было совершенно естественно подняться к светящейся в глубоких сумерках и указующей Ларе путь вниз обвиняющим перстом, поломанной березе. Хоть та и находилась заметно выше по склону, чем место последней остановки самолета, в более сыпучем грунте - у ее вывороченного комля девушку ждала небольшая, но на вид довольно уютная и надежная сухая яма.
      Яму эту Лара тоже немного расчистила, выбросив мелкие камни и лишний грунт... и нашла, что она ей в точности по размеру. Прокрустово ложе ясности. Или одиночества? Какая разница.
      Кусок обшивки самолета словно сам по себе привлек внимание девушки, там, на траектории скольжения умершей машины.
      И Ларе хватило сил подтащить его к своей нынешней берлоге.
      Лара не удивлялась тому, как легко и быстро ей удалось потом найти и собрать и мелкие веточки, и более крупные ветви. Как будто что-то подсвечивало мертвенным сиянием ее выбор. Луна? Может быть. Вот только та была немного в другой стороне...
      Юная леди не удивлялась, когда, уже почти в полной темноте, нашла, откуда из пробитого бака уцелевшего крыла сочится керосин, и смогла его набрать в крышку разбитого термоса.⠀⠀
      По-прежнему неудивленная, затем Лара во тьме разожгла огонь, - так, чтобы катящийся вниз ветер уносил дым, но не жар; натаскала камней, чтобы сделать импровизированные подпорки для крыши; и тогда девушка создала призрачно-серебрящееся укрытие из металла ставшего братской могилой пассажиров самолета. И проделала все это с лихостью прирожденного горца... и с шипением от боли на каждом шагу.
      Данному факту девушка уже тоже не удивилась и просто забралась внутрь. У Лары не было ни сил, ни желания удивляться...
      Перед тем, как забыться, она вспомнила юного индуса на треке: тот все время говорил, что в Гималаях возможно все - и сам в это верил со всей искренностью молодого, счастливого, разумного существа. Это был красивый индус. Лара тогда тоже поверила ему. И, кажется, верила сейчас. Отчего-то.
      Возможно, напрасно. Но, скорее всего, нет.
      А потом Лара уснула. Это случилось около костра, разожженного зажигалкой Лючано, на подстеленной на дно ямы толстой дутой куртке Лючано, а укрывалась Лара вывернутым комбинезоном Ануны, натянув на собственные ноги поверх штанов высокие толстые гольфы подруги. И еще зачем-то наполовину скатав их вниз.
      Девушка уснула и видела сны, но не помнила, какие. Да и есть ли разница.
      Разбудил Лару ежик. Маленький, круглый ежик. Ну, конечно, если бы он захотел свернуться в шар.
      Как бы то странно ни прозвучало, но именно в данное, недавно громкое, чуждое место, пропитанное тошнотворным запахом керосина, мелкого ушастого ежа что-то и привлекло.
      Эти создания вполне могут жить в горных лесах - факт общеизвестный. Но обычно они не поднимаются выше двух километров в своих исследованиях, предпочитают степнистые ландшафты с распадками и реками и ведут ночной образ жизни.
      Конкретно данный ушастый ежик либо о массовых предпочтениях других ежей знать не знал, либо решил идти по жизни своим путем. Возможно, он решил пренебречь повадками вида по трезвому размышлению: все-таки здесь были горы, а не степь.
      Если быть до конца честным, это была ежиха. Но в глаза Ларе данный факт не бросился, ибо в ежах она не очень разбиралась.
      А вот то, что, когда девушка резко, словно током ударенная, открыв свои глаза, повстречалась взглядом с хитрющими, ироничными и как будто бы даже разумными глазами совершенно другого живого существа, в глаза ей бросилось. Да еще как!..
      Лара с тихим визгом вскочила на ноги... и вдруг ее словно бы отпустило.
      Вообще все. Боль, страх, одиночество, смерть. Оставалось лишь какое-то тянущее беспокойство во всем теле.
      Лара словно бы опять не удивилась и этому, потому что точно знала, отчего так: ей было до ужаса приятно видеть рядом эту горбоносую, тонкую, любопытно принюхивающуюся мордочку.
      - Ох, колючий, и напугал же ты меня! - хрипло, но живо произнесла Лара, стоя в тени горы. - Я рада тебя видеть... Но давай-ка не будем спешить, ежара! Сначала надо попить воды.
      Еж согласно фыркнул и пошевелил мокрым носом.
      Да. Лара говорила с ежом. Но никому не рассказывайте: то, что происходит в горах, в горах и остается. А девушке еще надо было вернуться к людям.
      При свете холодного утра Лара прошла вдоль пути смерти самолета: она искала то, что сможет пригодиться ей позже. Ежиха в это время возилась возле корней вывороченной березы.
      Теневые склоны зверьку явно нравились.
      Лара нашла: еще несколько кусков обшивки, обломок шпангоута, кучу прошлогодних шишек длиннохвойной сосны, куски потрескавшегося плексигласа, подсохшие ветки и несколько сравнительно длинных проводов... они торчали близ обломанного шпангоута из корпуса самолета.
      Потом - внезапно, - девушка вспомнила про свои две зубные щетки, которые не иначе как капризом богов до сих пор оставались при ней.
      И теперь она знала, как использовать их.
      Связав два объекта куском провода, девушка вогнала импровизированный крест в расщеп ствола березы. Он должен был остаться там: той, кто не знает, жива она будет или нет в ближайшие двое суток, в чистке зубов не было надобности.
      Хорошо. Да. Лара сперва почистила зубы. Ведь для чего-то местные это делали с завидным постоянством. Впрочем, то же самое она делала и перед сном, девушка вдруг вспомнила.
      Но теперь это было другое.
      Конечно, Ларе как-то хотелось бы освободить руки для дальнейшего движения: мы уже говорили, горы - это горы.
      Вторым длинным куском провода перекрестив тюк и разрезав рукав куртки Лючано и превратив его в прокладку, юная леди опять перевесила рюкзак на грудь, а импровизированную скатку устроила на левом боку. Шею, конечно, немного передавливало, но пока было терпимо.
      На этом девушка сочла себя вполне готовой в путь. Проблема состояла сейчас в еже.
      И вот тут юной леди воистину повезло: умный зверек, заметив, что Лара отдалилась, со скоростью мышиного бега (это очень быстро, если вы вдруг не знаете) пристроился ей во фронт и профыркал что-то на своем, ежачьем. И пошел.
      Девушка глотала злые слезы, - но они начали спуск вдвоем с ежихой. Это прямо шло вразрез с тем, чему учил Лару отец, сам довольно опытный человек - надо было ждать на месте катастрофы минимум трое суток.
      Возможно, Лара опять поступала неправильно. А все-таки что-то говорило ей: надо идти. И она слышала.
      Лара на этом тяжелейшем этапе жизни, как в первый раз, начинала думать сама.
 

***

      Девушка не знала и не могла знать, что спустя час после ее ухода, когда уже ничего, кроме импровизированного надгробного креста из зубных щеток, здесь больше не напоминало о ее присутствии, ветер в кронах деодаров вдруг взвыл, закрутился смерчем над остатками самолета - и после этого почти все вокруг и внутри места катастрофы засияло ослепительным магниевым сиянием, которое, правда, тут же угасло.
      После того, как это случилось, самолета не стало, как не стало и мертвецов – на месте крушения виднелись лишь следовая борозда да быстро застывающие ручьи металла и пластика, которые вскоре скрыл каменистый грунт и неестественно быстро разрастающийся мох.
      Три светящихся золотом огонька взмыли над пепелищем и растаяли в бирюзовом сиянии на секунду приоткрывшихся небес.
      А сделанный Ларой крест так и остался поблескивать в обломанном стволе березы в пробивающихся сквозь кроны деревьев бликах солнца. Его нисколько не тронуло бушевавшее здесь только что всепожирающее пламя.
      Неизвестно, случилось ли бы это, если бы девушка осталась на том же самом месте.
      Но произошедшее казалось вполне странным.
      Впрочем, говорят - в Гималаях возможно все.

 

*****

Пока это все... но я продолжаю работу и, надеюсь, когда-нибудь ее закончу. Что еще добавить...⠀Текст пишется с использованием фрагментов варианта расширения лора, «Tomb Raider - The Myth of El Hawa».
Предположительно, события собственно аффтарского текста, буде он когда-нибудь окажется дописанным, в среднем произойдут между окончанием событий «Tomb Raider IV - The Last Revelation» и началом событий «Tomb Raider VI - The Angel of Darkness».

Сообщение изменено: hound (06 July 2026 - 18:45)

[Scorpion]

Это очень круто.

[hound]

Огромное спасибо. И еще я очень рад, что не один тут. Благодарю вас.
Благодарю.